- Приходи, когда мне исполнится сто лет, мы поговорим об этом, – с сарказмом сказала я, – а пока не испытывай свою же силу воли.
Я чувствую испепеляющую злобу, желание уничтожить его за неправомерное вмешательство в мою жизнь, за наглое хладнокровие и угрозы, скрывающиеся в каждом слове. Я ненавижу его даже за то, как отвратительно мерцают перстни на его руках в свете камина, что вот-вот загорится зеленым пламенем.
- Боюсь я не смогу столько ждать, – потешается он. – Ты не знаешь, каково испытывать такое влечение, – почти жалобно, но иронично произносит он.
Я съеживаюсь от неприятного остаточного ощущения зова под его тяжелым взглядом, таящем невероятную опасность.
- Уходи, Лорьен.
- Ты боишься, что Люциус нас увидит?
И как злой рок судьбы камин вспыхивает зеленым пламенем, пропуская в полуосвещенный вечерний кабинет белокурого мужчину, невыносимого ревнивца, сильного в своей импульсивности, проявляющейся только в желании обладать женщиной. Немая сцена, в которой я одариваю Лорьена презрительным взглядом с просьбой убраться. Готова поспорить, он никому не позволяет такого хамства по отношению к себе. Не видела его в деле, но наблюдала за дрожью Нарциссы и даже бесстрашной Беллатриссы в его присутствии. Сумасшедшая маньячка, она боялась вампира, наверное, даже больше чем Темного Лорда. И только я небрежна по отношению к нему. Я не имею над ним власти, но Лорьен спускает на поводу прихоти своей будущей невесты.
- Лорьен уже уходит, – совсем невежливо говорю я, отчего у вампира слегка поднимается бровь.
Я переигрываю, но имею на это полное право. Люциус тоже молчит, его серые глаза внимательно наблюдают за хищником, который подходит к камину.
- Приятно провести вечер, – срывается с его губ саркастичное пожелание, и мертвецкая бледность становится еще отчетливее в уносящих вдаль языках пламени.
Напряжение Люциуса чувствуется за версту, он с силой вырывает палочку из трости и со злостью, присущей ему только на заданиях, запечатывает камин. Лицо… Я совершенно не хотела попасть под гнев, копящийся внутри моего мужчины. Он подобен смерчу, сносящему все на своем пути. Ярость так отчетлива в глазах цвета серебра.
- Что он опять тут забыл? – едва сдерживаясь, проговорил он.
Я осторожно встала с кресла, бесшумно прошла по кабинету к человеку, нуждающемуся в успокоительном. Но на полпути замерла, понимая, что его гнев не усмирить простыми объятиями.
- Давай не будем говорить об этом ублюдке, хорошо? – презрительно говорю я.
- Аллегра, он уже не в первый раз находится с тобой наедине, чем вы занимались? – спрашивает он.
- Люциус Малфой…
- Говори, Аллегра, что ему от тебя нужно? Он чертов психопат, а ты выставляешь его как простого маггла за дверь, – дело оказалось не в ревности, а в страхе. – Ты не знаешь его, ты просто понятия не имеешь, кто он такой! Он откусит тебе голову за такое поведение и выплюнет её в сточную канаву! – повышает голос он. – Среди своих он, как для нас Темный Лорд!
Тяжелый вздох. Люциус просто боялся, искренне и по-человечески.
- Люциус, он, он… – но я не смогла договорить, голос сорвался, и я умолкла, понимая, что буду неправа, если подвергну его опасности, рассказав о замечательной кровавой помолвке, которую вампир планирует устроить в ближайшем будущем.
- Говори, что ему нужно от тебя! – кричит он, делая угрожающий шаг навстречу.
- Я не могу подвергать тебя опасности, – звучит горькая фраза оправданий в равнодушном тоне. – Прошу не спрашивай, Лорьен не причинит мне вреда.
Его щёки покрываются красными пятнами. Шаг. Моё лицо оказывается грубо зажато в его руке. Ярость, невозможная, всепоглощающая, серые глаза горят ненавистью к опасному существу.
- Отпусти, ты делаешь мне больно…
- Говори!
Я пытаюсь вырваться, но оказываюсь в стальных объятиях и животной агрессии близкого человека. Молчу, чувствуя, как болит челюсть от грубого захвата.
- Этим ты ничего не решишь, – холодно произношу я, а в душе начинают скапливаться слезы, ведь мне так страшно, страшно за него, за человека, в чьем сердце пылает огонь непонимания.
И внезапно всё прекращается, я остаюсь одна с ноющей болью в груди, он отпускает меня, разворачивается и подходит к камину, беря из пиалы на полке летучий порох.
- Инвенирио!
- Колопортус…
Он не обернулся, зная, что увидит палочку, только что закрывшую камин, и теперь только я смогу его распечатать, потому что это мой дом, он подчиняется только мне.
- Люциус, если я скажу, это действительно может навредить тебе, – голос срывается, а по щеке уже стекает одинокая слезинка.
- Я боюсь, что уже и так всё понял, – говорит он, сжимая в руках серебряную голову змеи – наконечник своей волшебной палочки.
Догадаться было не сложно: итак очевидно, что может понадобиться вампиру от юной девушки…
- Почему ты сразу не сказала мне? – произносит он, не поворачиваясь, а тяжелое дыхание ярости и боли поднимает и опускает его плечи.
Я подошла к нему сзади и просто обняла, стараясь сдерживать предательские слезы.
- Я боялась, Люциус, Мерлин свидетель, как мне страшно, этот ублюдок преследует меня.
