У Северуса складывалось странное ощущение, что Грейнджер забыла, где находится, а ещё это презрение в глазах – странное для неё. Она, конечно, смелая, храбрая, но подобных эмоций за ней раньше никто не наблюдал. Слишком по-слизерински что ли? Девчонка никогда не позволяла себе ни на кого нападать, но сегодняшний случай – не единственный. Из уст Паркинсон Снейп слышал, что именно Грейнджер несколько месяцев назад спровоцировала потасовку на уроке у Слагхорна, напала на Лонгботтома. Гораций защищал её, списывая на психотропные испарения взорвавшегося котла, но в это слабо верилось. Странное поведение во всём, включая вампира и змею. За разбором полетов Северус только сейчас переосмыслил её реакцию на расщепление. Таскания Эйвери случайно толкнула Грейнджер, аппарировав не в то место, когда сама Грейнджер готовилась в очередной раз с блеском переместиться в деревянный обруч. Гермиона переместилась без левой руки, которая осталась лежать вне круга. Вот что удивительно, гриффиндорка даже не испугалась, несмотря на боль и небольшую потерю крови. Северус подлетел к ней в секунду и вернул конечность на место, наблюдая, как карие глаза всезнайки наливаются кровью. Это был боевой выпад в сторону Эйвери, внезапный и неожиданный. Сколько ярости в одном взгляде. Северус даже не сразу среагировал. Что-то странное творится с этой студенткой. Нервозность, гнев…
— Не мелите чушь, в зале много места, зачем вы выбрали именно это? — сказал он, оглядывая слизеринцев, которых заинтересовало внезапное появление вражеского агента.
Их лица мгновенно окрысились, а попытка нападения на Тасканию привела к массовым перешептываниям и сжатым кулакам. Теодор Нотт, словно ящерица, бесшумно подобрался ближе, зажимая в руках волшебную палочку, но строгий взгляд Снейпа остановил его на полпути.
— Нет, правда, в этой стороне у меня почему-то лучше выходит. Посмотрите на гриффиндорцев, они и вполовину не так хорошо аппарируют, нежели когтевранцы и слизеринцы, полагаю, что там не до конца сняли антиаппарационный барьер, — говоря совершенно отчетливые глупости, Грейнджер совсем не краснела, она врала без зазрения совести, говорила первое, что подвернется на ум.
МакГонагалл оглядела недовольные лица слизеринцев, и с беспокойством обратилась к девочке.
— Думаю, вам стоит вернуться к своему факультету.
— Хорошо, профессор, — просияла она, едва ли не захлопав глазками.
Гермиона взяла в руки свой обруч и с совершенно идиотской улыбкой аппарировала к гриффиндорцам прямо перед министерским волшебником.
— Мисс Громсвиль, вы просто великолепны, но будьте осторожны и внимательны, чтобы вас впредь не расщепляло, — довольно сказал маг, а Северус фыркнул.
— Спасибо, профессор, но вообще-то я Грейнджер, — равнодушно ответила она.
— О, прошу прощения, мисс Грейнджер, — восхищенно продолжил «прозрачный» человек.
Снейп всё время наблюдал за ней боковым зрением. Моментально рядом с гриффиндоркой оказался Поттер и Уизли, и они стали перешептываться. Снейп уличил момент и подошел ближе, найдя предлог, чтобы сказать что-то Флитвику, который словно домовой эльф носился между своими студентами, раздавая советы. Ничего услышать от «трио» не удалось, потому что Поттер, будь он неладен, заметил своего «обожаемого» преподавателя в опасной близости к их секретам. Этот взгляд, прищуренные глаза, странно, недовольства Гарри и Рона Северус не замечал, его поразила неприязнь, которой была подпитана мимика их подруги. Слишком пристально Снейп наблюдал за ней, и возможно девочка это чувствовала, ощущала, как в её личное пространство пытаются вмешаться. Её мысли были просты, как на ладони, они отражали и внешние эмоции. Ничего лишнего, никаких барьеров, или такие, которые просто нереально заметить, но даже невозможная всезнайка Грейнджер не в силах так ловко владеть оклюменцией. Для изучения этой науки нужны годы тренировок, а значит, паранойя Северуса достигает вселенских масштабов. Но все равно странные необъяснимые чувства не покидали его.
Стоит ли зацикливаться на ней? А как же реакция на расщепление? Было ощущение, что Грейнджер не впервой терять конечность – ну, это, грубо говоря. Северус обязан был выложить все подозрения директору, и вечером, когда замок погрузился в темень, он решился на разговор.
*
Теплый кабинет, обрамленный мягким светом нескольких ламп, навевал Северусу тоску. Именно здесь он получил второй шанс в жизни, именно здесь он плакал как затравленный щенок моля о помощи, чтобы директор спас её, спас Лили после чудовищной ошибки, совершенной во глупое услужение Тёмному Лорду. Как сильно Северус ненавидел себя и этот кабинет, подсылающий картинки прошлого в и без того забитую проблемами голову. Даже вечная птица — Феникс напоминал о том грозовом вечере, точно как и тогда Фоукс клевал ячмень слегка пощелкивая клювом, пока директор в привычной обстановке наливал чай в чашки.
— Северус, ты весь как на иголках, выпей чаю, — добродушно отозвался старик, в его голосе стало больше хрипотцы, болезнь донимала его.
