Я не торопилась обратно в пустой дом, теперь, после доклада мне вовсе не хотелось возвращаться. За последние недели я разгребла множество домашних дел и документов. Делать было нечего. Хотелось нового задания, лишь бы не сидеть без дела и не заморачиваться на Северусе. Осознав, что бездумное разглядывание стеллажей с книгами не приносит удовлетворения, я решила выйти, наконец, из кабинета и найти Люциуса. Но только подошла к двери, как ручка повернулась, и на пороге возник и сам он. Люциус улыбнулся и сделал шаг вперед, заставляя меня отступить. Дверь закрылась щелчком, оставив нас наедине.
— Тёмный Лорд сегодня не в настроении, — многозначительно произнес он, делая еще один шаг навстречу. — Это как-то связано с твоим сегодняшним заданием?
— К сожалению, да, — печально произнесла я, когда осторожная рука легла мне на талию, а другая облокотила трость на спинку софы и оказалась у моего лица.
Малфой был чем-то доволен, возможно исходом разговора со Снейпом. Кто знает, что скрывают эти стальные глаза, провоцируя меня на «определенные» действия и даже улыбку? Люциус научился склонять меня к себе, заставлять выбрасывать всё ненужное из головы. Он решителен, напорист и силен, а главное красив. Разве можно сравнивать этого идеального мужчину с зачуханным Северусом? Сердце тянется к другому, а разум останавливает все порывы слабости, обращая их в силу. И теперь, когда серый взгляд приближался, не давая возможности ускользнуть, изъять из себя трепещущее начало и дрожь, я была готова пережить всю боль, свалившуюся на меня в западной гостиной.
— Что ты делаешь? Сюда могут войти, — прошептала я, словно и услышать нас никто не откажется, когда неторопливые пальцы зарылись в мои волосы, а вторая рука крепче сжала талию и подняла в воздух.
Он намеренно это делал, чудесный психолог Люциус Малфой, он донес меня до стола, поставил на ноги, прижимая к залакированной поверхности всем телом. Наши лбы соприкоснулись в собственническом порыве, его порыве. Я не была игрушкой, или вещью в его коллекции, то была попытка сохранить единственное важное для этого мужчины, не делиться и не позволять отступать. Если раньше наши отношения больше походили на интрижку, то сейчас они были настоящими, стоящими ни один галлеон, да и можно ли его чувства оценивать в золоте? Что с моей головой? Я так расчетлива и цинична, извлекая из его чувств определенную выгоду. Да, именно выгоду, что избавляет меня от одиночества. Алчность владеет рассудком, потому что меня любят, и я могу оценить это.
— Прекрати, сейчас вернется Тёмный Лорд, — прошептала я, разглядывая похоть в глазах цвета лондонского неба.
— Он отбыл, да и потом, разве это не мой кабинет? — сказал он мне на ушко, опаляя кожу дыханием.
Экстремальное решение. Дрожь от его прикосновений заставляла засунуть свои страхи куда подальше. Тем временем, он снова поднял меня, чтобы усадить на стол и заставить обхватить его бедра в кольцо ног.
— Ты сумасшедший, — прошептала я еще тише, в перерыве между длительным поцелуем.
Я могла позволить ему самоутвердиться, хотя он выбрал для этого не очень удобное место.
— Пойдем ко мне.
Но он не слышал, осторожно проникая под черную ткань рубашки теплой ладонью, заставляющей напрягаться пресс. Невероятно, как быстро может вспыхнуть пламя внутри, если предоставить возбуждению неловкое место. Он уже начал расстегивать пуговицы, когда дверь неожиданно распахнулась, заставив мои глаза налиться ужасом и получить ещё одну порцию адреналина, как некстати. Люциус, похоже слишком увлекся, чтобы заметить чье-либо вторжение, когда я совершенно впала в ступор и не могла вымолвить и слова.
— Отец?
Драко выглядел потерянным, шокированным. Потрясение на его лице больше адресовалось мне, а не Люциусу, который резко запахнул мою рубашку и повернулся к сыну. На его лице красовалась гримаса недовольства, Люциус вовсе не стеснялся того, что происходило в кабинете, пока я нервно застегивала то, что он успел расстегнуть. Мальчик в дверях застыл в одном положении, лишь вглядывался в глаза отца.
— Драко, прежде чем входить, люди обычно стучат, — строго произнес Малфой-старший, заставив мои брови вопросительно изогнуться.
Он ведет себя так, как будто это не он делает из ряда вон выходящее, а его сын виноват в том, что случайно застукал отца с молоденькой девицей. Девицей, которая сползла со стола, в ужасе поправляя прическу и наблюдая зарождающуюся в глазах Драко ненависть.
— Драко, — попыталась я сказать что-то, но слова застряли в горле.
Люциус смерил меня взглядом, предлагая заткнуться и не лезть.
— Ты… — прошипел мальчик, унижая меня колкой интонацией. — Да как ты…
— Драко, ты взрослый мальчик и всё должен понимать, — как пятилетнему объяснял Люциус, вставая около меня, будто метя территорию.
