Какая-то часть меня хотела рассказать ей все. Часть, в которой все еще билось сердце, требуя освобождения, та часть, что желала обнять Хелену и рассказать ей, что побудило меня к этим поступкам. К желанию дать клятву Мире. Но другая часть, та, где не росли цветы и каждое семя счастья превращалось в пепел, разжигала ненависть. Она все еще хотела заставить девушку страдать из-за того, что произошло.
– Ты должна знать одну вещь, Хель. – Я посмотрел вдаль, на вздымающееся море, затем снова на нее. – Мое обещание было искренним.
Она подняла бровь.
– Какое из них?
– Тогда. В лесу. Я хотел вернуться.
– Да, конечно. – Хелена закатила глаза. – И ситуация с Ваалом тоже была просто глупой ошибкой, не так ли?
– Я хотел вернуться, – повторил я. – Потому что я тебя… я… – На мгновение я зажмурил глаза и покачал головой. Не мог произнести этого вслух. – Но не получилось.
Она сглотнула, однако ее голос все еще звучал агрессивно.
– И почему нет?
– Потому что ты позаботилась об этом.
Впервые с тех пор, как Хелена вернулась, я увидел, как на ее лице появилось выражение, отличное от ненависти: удивление. Смятение. Она моргнула. Ее руки опустились вниз.
– Что ты такое говоришь?
– Я сожалею о том, что сделал. Но в то же время это меня удовлетворяет.
– Тебе доставляет удовольствие знать, что меня пытали?
– Да. – Я сглотнул. Мой подбородок снова задрожал. Когда я отдышался, ничего не произошло. – Потому что сначала ты пытала меня. Потому что ты предала меня первой после того, как я отдал тебе свое сердце. И это было так больно, Хелена. – Мой голос сорвался. – Так чертовски больно.
Хелена уставилась на меня. Я разглядел ужас на ее лице. И неверие.
– Как ты смеешь? – прошептала она. – Как ты смеешь утверждать такое, Фин?
Фин. Боже, эта боль. Эта пытка.
Я закрыл глаза. Боль просачивалась сквозь вены. Медленно выдохнув, я сказал:
– Есть некая ирония судьбы в том, что происходит между тобой и Декланом. – Безрадостная улыбка тронула мои губы. – Это все так иронично, учитывая, что именно с него все и началось когда-то. – Я открыл глаза. Слезы застилали мне обзор. – Как началось, так оно и должно закончиться, а, Хель?
Она застыла на месте. Ее голубые глаза впились в мои. Я поднял руку, показывая ей внутреннюю поверхность ладони, которую украшал длинный шрам.
– Какая ошибка. – Я сжал губы, чтобы сдержать слезы, а затем сказал: – Какая глупая, глупая ошибка, эта проклятая клятва.
Затем повернулся и ушел. Я слышал крики Хелены, хотя они были приглушенными. Я слышал ее, потому что в эту секунду нервы девушки были в полнейшем беспорядке.
И мои тоже.
В камине потрескивал огонь. Языки пламени лизали поленья, создавая уютное тепло в комнате, в то время как снаружи бушевал непрекращающийся шторм. Я сидела, скрестив ноги на кровати, толстые спортивные штаны скрывали ужасные шрамы на моем бедре. Но даже когда их не было видно, они прожигали мое нутро, оставляя едкое ощущение, похожее на яд. Оно оскверняло меня. Отделяло от остальных. Заставляло чувствовать себя мусором.
В гостиной состоялось большое собрание, с которого Изобель, Силеас и Камрин тайно сбежали. Теперь рыжеволосая красавица устроилась в кресле-качалке перед камином, Силеас устроилась на полу, чтобы накрасить ногти на ногах, а Камрин сидела в моем эркере, и ее мечтательный взгляд терялся в сумерках.
– Я не могу в это поверить, – сказала Изобель в сотый раз за вечер. – Как такое количество азлатов могло собраться внизу – к тому же члены дворца – и не поговорить о том, как они собираются спасать Кору?
– Потому что ее нельзя спасти, – возразила Силеас. Эту фразу ей тоже приходилось произносить сегодня уже не в первый раз. – Разве ты не понимаешь, Иззи? Разве ты не слышала слов Хелены? Коры больше не существует.
– Возможно, у Тираэля получится, – пробормотала я. Это был первый раз за вечер, когда я вмешалась в их разговор.
Изобель опустила свои крючки для вязания и повернулась ко мне.
– Что ты имеешь в виду?
– Может, он найдет артефакт и вернет ее.
Я сосредоточилась на пергаменте у себя на коленях, но было невозможно не чувствовать пристальных взглядов, устремленных на меня. Я подняла голову и оказалась права: они уставились на меня.
– Ты перетрудилась? – Силеас озадаченно заморгала. – Ты же ведь на самом деле так не думаешь, правда?
Я пожала плечами.
– Почему бы и нет? Я имею в виду, это же Тираэль. Я ему во всем доверяю.
– Но не в этом же. – Качая головой, Силеас окунула кисточку в зеленый лак, прежде чем нанести его на большой палец ноги. – Ти, кажется, упускает все из виду, ребята. Все. Какое-то время он казался даже… безумным, если вы спросите меня. И, клянусь всеми добрыми богами, я вовсе не хочу, чтобы он нашел артефакт. Это превратится в настоящее безумие.
– Он в отчаянии, – прошептала Камрин, к моему удивлению. Она была одета в слишком большой для нее вязаный свитер. – Я думаю, ему очень плохо.
