Потом до него дошло, чего требовал дож, и Энрике удивился ещё больше. Сопровождать корабли? А он там зачем?! Это было неожиданно. С одной стороны, он был рад, что их разговор с Сакетти не коснулся тех тем, которые он бы предпочёл не затрагивать. С другой стороны, проболтаться полмесяца в море — это не то, чем ему хотелось бы заняться. Он не мыслил своей жизни вне города, его кипучей жизни и веселых клубных развлечений.
— Но с «Анжело» и так идут три галеры! — вырвалось у него. — Разве этого мало?
— В нынешнее неспокойное время — да, мало. Однако после взрыва на Арсенале мы всё равно не сможем отправить больше, — сказал Сакетти. — Забудь про «Анжело». Твоей задачей будет Маньяско. Его нужно схватить! Его архив не должен попасть в посторонние руки! Все бумаги привезёшь лично мне. Чтобы никто из Синьории даже близко не сунул туда свой длинный нос!
Дож ворчливо доказывал, что все бумаги и письма покойного Маньяско должны быть подвергнуты тщательному исследованию, а Энрике, наморщив лоб, всё ещё тщился понять свою роль в этой миссии. По его мнению, для такого дела с лихвой хватило бы одного Алессандро. Синьор ди Горо — человек верный, ему можно поручить достать хоть морского дьявола — он и его притащит, причём в одиночку справится даже лучше, никто ему мешать не будет!
Зачем тогда на галере нужен он, Энрике? Вдруг его осенило:
— Вы что, не доверяете синьору ди Горо?
Дож нехорошо усмехнулся:
— Синьор ди Горо действует в своих интересах. А мне нужен человек, который будет действовать в наших. И для этого я посылаю тебя.
Энрике слегка растерялся:
— Но, поверьте, Алессандро — надёжный человек! Мой отец всегда полагался на него, как на себя! Да, он бывает грубоват, но…
Насколько он помнил, синьор ди Горо всегда был правой рукой графа Арсаго. Энрике даже ревновал немного. При каждой встрече с отцом, натыкаясь на его разочарованный взгляд, он с горечью думал, что отец, вероятно, предпочёл бы иметь такого сына, как Алессандро. Решительного. Безупречно владеющего мечом. Хорошего стратега, который умел устроить засаду с двумя подручными против шестерых. Энрике нравилось жить в Венетте, но рядом с отцом он выдерживал не больше недели, потом они ссорились, и он с досадой возвращался обратно, в Патаву, где всё было как-то проще. В отличие от Сандро, им отец никогда не гордился…
Задумавшись, он не заметил, что Сакетти исподволь наблюдал за ним цепким взглядом.
— Если синьор ди Горо столь безупречен, — усмехнулся дож, — тогда почему его служба безопасности прошлой весной так и не смогла поймать Манриоло? — Его голос сочился ядом. — Что, этот проходимец обладал какой-то особой неуловимостью? Да и с «морской ведьмой», сообщницей Манриоло, наш Алессандро явно знаком. Я нарочно устроил их встречу, так он глаз с неё не сводил!
Энрике, почти убедившийся в своей безопасности, вдруг снова почувствовал себя не в своей тарелке. Даже воздух в этом кабинете, казалось, был насыщен обвинениями, предательством и подозрениями. От горящих свечей исходил жаркий, смрадный дух.
— Граф Арсаго слишком ему доверял, — продолжал дон Сакетти. — Это он заронил в ум синьора ди Горо пагубную мысль обрести могущество с помощью магии… Может, из-за этого он и погиб!
— Нет! Алессандро никогда не пошёл бы против отца! — нашёл в себе силы возразить Энрике.
Дож позволил себе лёгкую тень улыбки:
— Ты так думаешь? Однако синьор ди Горо вышел живым из той крипты, а твоего отца увезли на погребальной гондоле! Поразмысли об этом. Не каждому человеку можно подставлять спину.
Энрике чувствовал себя так, будто мир переворачивался с ног на голову, и всё, что раньше казалось прямым и честным, теперь представлялось лживым и полным опасностей. Пока он пытался заново осознать себя в этой реальности, дож барабанил пальцами по столу и машинально поигрывал крышкой тяжелой бронзовой чернильницы:
— Синьору ди Горо не обязательно возвращаться в Венетту, — тихо, но веско сказал он. — Морские пути коварны, дон Маньяско — опасный противник… Понимаешь, к чему я клоню?
Крышка чернильницы захлопнулась с резким звуком, как выстрел. Энрике вздрогнул. Неужели дон Сакетти имел в виду… Тем временем дож нетерпеливо подтолкнул его:
— Собирайся, но быстро. Тебя проводят. Барка уже готова. Вот твой паспорт. Ты поедешь как уполномоченный представитель Светлейшей Республики. С этими полномочиями ты имеешь право отдавать приказы хоть Реньеру, хоть Альбицци, хоть самому ди Горо. Ясно?
«Всё выглядит так, будто меня отправляют в ссылку», — подумал Энрике.
— Я могу попрощаться с Инес? — спросил он, пытаясь изобразить улыбку. Но вместо неё получилась только жалкая гримаса.
На лице Сакетти не дрогнул ни один мускул. Он был мрачен, как надгробие:
— Я попрощаюсь с ней за тебя. Корабли отходят с рассветом, так что поторопись.
Как в дурмане, Энрике двинулся к двери. Потянулся распахнуть её… и вдруг столкнулся со стражником в бело-зелёной форме, беспардонно ввалившимся внутрь.
— Это что ещё такое?! — рявкнул дож.
Запыхавшийся страж порядка только молча открывал рот, тараща круглые глаза. Видно, какое-то событие лишило его дара речи:
