Инес задумалась, пытаясь представить себе подобный фокус. Каждый вечер монастырские книги открывали ей что-то новое, хотя иногда складывалось впечатление, что летописцы нарочно старались изъясняться как можно загадочнее, чтобы запутать будущих адепток. Или же сами плохо понимали, в чём заключается сущность кьямати. Одно было ясно: после тайн, в которые она проникла, уже невозможно было вернуться к прежнему незамысловатому существованию.
Её размышления прервал настойчивый стук в дверь. На пороге, слегка поклонившись, возник синьор Лопарини.
— Дон Сакетти желает вас видеть, — заявил он, нисколько не смутившись своего позднего визита. Секретарь был свято уверен, что не только дож, но и его родственники обязаны нести круглосуточную службу на благо республики.
Слегка встревоженная, Инес закрыла книгу и убрала её в шкаф, подальше от любопытных взглядов. Отец никогда не вызывал её к себе так поздно. Правда, в последние два дня весь город находился в волнении из-за прибытия галеры Реньера и известия о захвате «Анжело». Сама Инес, счастливая до беспамятства, что Энрике вернулся невредимым, поначалу не могла думать ни о чем другом. Потом её охватило беспокойство, что дон Сакетти, который и так ходил весь пожелтевший, будто его грызла какая-то внутренняя болезнь, вообще сляжет, получив весть о новом поражении на море. Однако опасения не подтвердились: отец вышел к обеду вместе с Энрике, дружески похлопывая зятя по плечу, и казался вполне довольным. Судя по его виду, он обрёл прежнюю уверенность, доказывая любому, кто был готов его слушать, что Венетте придётся-таки заключить с тарчами мир:
— Мы не можем одновременно воевать и с Лигой, и с султанатом! — горячился Сакетти, хотя никто и не думал с ним спорить. — Чтобы отстоять наши земли на Полуострове, нам сначала нужен крепкий мир в восточных морях!
Это не объясняло, однако, зачем ему понадобилось вызвать к себе дочь среди ночи. Секретарь проводил её до самого кабинета и остался за дверью. Инес вошла внутрь со смешанным чувством тревоги и любопытства.
Очевидно, её отец тоже ещё не ложился. Он сидел за столом в лёгком джеркине поверх рубашки и что-то писал чётким убористым почерком. Тишину в комнате нарушало только потрескивание свечей.
— А, пришла, — сказал он, метнув на дочь неприязненный взгляд. — Ну-ка взгляни. Что это, по-твоему?
Он подтолкнул к ней один из лежащих на столе листков, испещренный знакомым бисерным почерком Бьянки Граначчи. Инес не нужно было читать это письмо, чтобы узнать его содержание. Они с Бьянкой составили его вместе.
— Что это такое, я спрашиваю? — возвысил голос дон Сакетти. — Ты в последние дни везде появляешься с этой донной Граначчи. Может быть, объяснишь?
Она вздохнула и постаралась взять себя в руки:
— Это прошение в сенат о рассмотрении дела синьориты Франчески Строцци.
— Какой ещё синьориты Сторцци?! — взвился дож. — Этой шпионки? У неё внезапно обнаружились влиятельные родственники?
— Да, Бьянке удалось найти их следы. И, кстати, вина синьориты Строцци ещё не доказана.
— Потому что её преступление так очевидно, что и доказывать нечего! — рявкнул Сакетти. — Не хватало ещё тратить время на всякую шелупонь! Удавить её в камере — и вся недолга!
Его жёсткое лицо скривилось, будто у него заболели зубы. Инес сверкнула глазами:
— Значит, донна Бьянка всё сделала правильно. Я поражаюсь, отец, как изменилось наше правосудие! Раньше даже раб мог подать ходатайство в сенат и надеяться, что его дело будет рассмотрено без всякого предубеждения!
— Молчи! Ишь, как заговорила! Обе вы хороши! Решили прикрыть грехи этой девчонки старинным именем? Вы не подумали, что позор одной недостойной женщины ляжет пятном на все старые семьи Венетты?! Так и знал, что от этих Граначчи одни неприятности! Вся их семейка — изменники! Учинить такое именно сейчас, когда любой внутренний раздор может погубить весь город!
Инес не выдержала:
— Отец, Бьянка лишь хочет, чтобы с Франческой обошлись по закону!
— Не тебе учить меня законам! — ещё больше разошёлся дон Сакетти. — Ступай лучше займись приличными делами, вместо того чтобы портить глаза над книгами! Вот уж действительно погибель для слабого женского ума! Пока ты напрасно жжёшь свечи, твои слуги бездельничают, а супруг бродит по коридорам, словно тень!
От этого несправедливого обвинения Инес внутренне сжалась. Это прозвучало как издевка. Не её вина, что Энрике вернулся из моря совсем другим! Весь вчерашний вечер он провёл с доном Сакетти, ночью ушёл куда-то, а сегодня целый день рассеянно смотрел вдаль и отвечал невпопад. Инес с болью подумала, что в Венетту вернулось лишь тело, тогда как душа Энрике, вероятно, осталась где-то там, в сражении возле островов Иллирии… Она могла лишь надеяться, что когда-нибудь душевное спокойствие к нему вернётся.
Отец знал, как её уязвить. Не желая больше с ним спорить, она положила Бьянкино письмо обратно и направилась к двери. Напоследок решила всё-таки предупредить:
