Отравленные морем [СИ] полностью

— Вперёд! — орал кто-то, свой или чужой, неясно. Не разглядеть в едком дыму. Энрике отбивался от всех подряд. Его оттеснили от Алессандро, Дженнаро тоже исчез. С трудом увернувшись от чьей-то палицы, он отбил выпад другого матроса, который попытался подрубить ему ноги. В абордажной схватке в ход шло всё, что угодно: мечи, крючья, метательные горшки с жиром, палицы и арбалеты. Палуба превратилась в скользкий кромешный ад, в котором бестолково суетились человеческие фигуры, спотыкаясь о развороченный настил.

Кое-как проморгавшись от едкого дыма, Энрике пытался пробиться к своим, но внезапно на него налетел огромный краснолицый фиескиец с мечом. Его первый удар был такой силы, что у Энрике сразу же онемела рука. «Вот и всё», — подумал он обречённо. Фиескиец взревел, как медведь, и вдруг, выпучив глаза ещё шире, рухнул навзничь на палубу. Из-за его спины показалась знакомая стройная фигура в полудоспехе:

— Вот ты где! — воскликнул Алессандро. — Быстро в шлюпку!

— Нет! — почти всхлипнул Энрике. Его била дрожь, в глазах всё мутилось. Казалось, сам воздух был насыщен кровью, звериной жестокостью и предательством.

Алессандро, посмотрев на него, заговорил спокойнее, внятно и чётко, словно с ребёнком:

— Пришла шлюпка от Реньера. Тебя заберут. А я попытаюсь пробиться к Маньяско! Он мне нужен!

— Нет! — в груди у Энрике вдруг вспыхнула ярость. — Ты предатель!

Он неловко замахнулся мечом, но Алессандро машинально отбил удар. На его лице появилось озадаченное выражение.

— Да что с тобой?

— Думаешь, я не понял? Ты хотел сговориться с Маньяско!

Снова грохот, треск, глаза разъедает от сгоревшего пороха. Кажется, «Анжело» тоже вступил в игру. Повернувшись бортом, он обстреливает одну из галер, попытавшуюся зайти в тыл венеттийцам.

— Я хотел лишь понять, отчего он так нужен дону Сакетти! — кричит Алессандро, отбивая очередной удар. Энрике разбирает злость. Его противник будто заговорённый! Или он научился угадывать мысли? Куда бы Энрике не нацелил свой меч, он везде встречает непробиваемую защиту.

— Здесь не место для разговора! — теперь Сандро тоже злится. — Ступай к Реньеру! Остальное — потом!

В следующий удар Энрике вложил всю свою душу. И снова мимо. Ярость захлёстывает его мутной волной.

— Ты сошёлся с магичкой кьямати, чтобы убить моего отца! — бьёт он наотмашь, стараясь перекричать окружающий грохот.

А вот это, кажется, попало в цель. Алессандро растерян настолько, что опускает оружие:

— Что?! Это неправда!

— Манриоло мне всё рассказал! — наступает Энрике, воодушевившись. — Он был вашим сообщником! Вы убили отца! Хотели отнять его магию! Вы убийцы!

Алессандро пытается что-то ответить, но его слова тонут в грохоте, а за бортом совсем рядом вдруг вздымается водяной столб. «Пушечное ядро!» — успевает подумать Энрике, прежде чем палуба проваливается куда-то вниз, и он вместе с ней. В панике он хватается за измочаленные обрывки снастей. Настил стал скользким от крови и разлитого жира, но кое-как ему удаётся подняться на ноги. Сердце колотится чуть ли не в горле. Энрике оглядывается — Алессандро нет. Нигде. На ватных ногах он подходит к борту, цепляясь за уцелевшее ограждение. Смотрит, как на маслянистых, чёрных волнах колышется рябь.

— Дон Арсаго! — доносится вдруг сквозь дым и безумные вопли. — Дон Арсаго! Вы здесь!

Где его меч?! Неужели выронил во время падения? Энрике в панике шарит глазами по палубе. Оказаться безоружным перед врагами — верная смерть! Но чёрные тени, возникшие вдруг из дыма, не собираются его убивать. Это свои. Матросы с галеры Реньера. Он смутно припоминает, что Алессандро что-то твердил про шлюпку.

— Дон Арсаго! Вас приказано увезти отсюда!

«Дон Арсаго — так обычно называли отца, — отрешённо подумал Энрике. — Что ж, теперь я отомстил за него».

— Скорее!

В этот миг галера содрогается всем корпусом, их швыряет на палубу, а на головы градом сыплются обрывки канатов, обломки такелажа и прочий хлам. Энрике глохнет почти до потери дыхания, но потом кто-то резко вздёргивает его на ноги и тянет куда-то…

Он не помнил, как оказался в шлюпке. Оглянувшись, увидел, что галера Альбицци догорала пылающим костром, а на их собственном корабле ещё продолжался бой. Энрике мысленно возблагодарил небеса за то, что сумел вырваться из этого ада.

Через четверть часа он уже стоял на палубе перед Реньером, который даже в нынешней критической ситуации, весь пропахший порохом, ухитрялся сохранять хладнокровие.

— А дон Алессандро? — только и спросил он.

— Погиб, — коротко ответил Энрике. — И Альбицци тоже.

Реньер выдержал приличествующую скорбную паузу.

— Дон Алессандро был прав, когда не спешил нападать, — сказал он немного погодя. — Видите, вон там? Смотрите!

Энрике взял предложенную подзорную трубу и увидел на горизонте стайку подозрительных светлых облаков… нет, парусов! Это были паруса!

— Тарчийская эскадра, — с горечью сплюнул Реньер, пока Энрике, прижав к глазам окуляр, лихорадочно пытался сосчитать вымпелы.