— Конечно. Слушай: если тень от крыльев Хэйвен не накроет, если кровь волшебниц лицо демона не умоет, то к концу года он примет заклятие, и унесется к Смерти в объятия.
— Звучит как дурацкий стишок, — отметила Анхель. — Так ему обязательно нападать? Я могу одолжить немного кровушки, пусть умоется и полетает над Хэйвеном.
Кибела покачала головой.
— Это так не работает, ты же знаешь. Кроме того, я подозреваю, что Бастиан присоединится к нему.
Бастиан, король самой огромной Демонархии, был заклятым врагом волшебниц. Именно его кузен напал на Хэйвен двести пятьдесят лет назад, обманув юную Софи, и был убит Анхель. Бастиан, взошедший на трон после смерти Брана, поклялся отомстить, и с тех пор Эш-Дезерт вел непрерывную войну с Хэйвеном.
Вот почему ежемесячно Анхель тратила целое состояние, чтобы ведьмы обновляли магический барьер вокруг замка, не говоря уже о покупках всевозможных артефактов и амулетов.
— Отлично. Что-нибудь еще?
Кибела округлила глаза, мрачно оглянулась и прошептала:
— Ходят слухи, что некий старый вампир собирает вокруг себя других обращенных.
— Зачем?
Вампиры всегда существовали сами по себе. Как правило, новообращенные не могли сдерживать жажду крови, и сходили с ума, становясь упырями уже через несколько лет после обращения. Таких убивали, чтобы держать в тайне существование Алвиана. Те немногие вампиры, кто ухитрялся сохранить разум, жили поодиночке, прячась от солнца, и среди других алвианцев не пользовались уважением.
Если ты один — ты слаб.
— Ну, — Кибела облизала губы, — может быть, он просто хочет завести друзей?
— Бель.
— Ладно. Его зовут Димитар, но он любит, когда к нему обращаются согласно титулу.
— Это как? — заинтересовалась Анхель.
— Князь Димитар, — охотно поведала Кибела. — И он уже собрал внушительную армию.
— Из упырей?
— Они принимают только сохранивших разум, и строго следят за этим. Солдатам Димитара запрещено убивать своих жертв.
— И зачем ему армия?
На ум пришла нехорошая мысль.
— Он хочет того же, что и у других рас. Место в Совете, собственное королевство и уважение.
Уважение? К пиявке? Мир сходит с ума.
— А хорошие новости будут?
Кибела задумалась, постучала пальцем по подбородку.
— Дай-ка подумать… Ага, ну вот: скоро одна из волшебниц умрет.
Анхель покачнулась. Ее рука непроизвольно сжалась в кулак, удерживая внутри встрепенувшуюся силу.
— По-твоему, это хорошая новость? Что это значит? Кто из волшебниц?
— Не могу сказать, — Кибела замотала головой, ее ярко-голубые глаза стали тусклыми, почти бесцветными. — Не могу, не вижу…
Жрица вдруг охнула, и, выставив вперед руки, сделала неровный шаг назад. Завертела головой — на ее лице появилось выражение детской обиды и недоумения.
— Ничего не вижу…
— Бель, — Анхель ухватила ее за локоть, не давая упасть. Махнула рукой перед глазами жрицы. — Что с тобой?
Услышав знакомый голос, Кибела медленно моргнула. Раз, второй, третий. Цвет глаз снова стал насыщенным, как летнее небо.
— В последнее время я чувствую что-то нехорошее, — призналась она.
— В каком смысле? — насторожилась Анхель.
— Кто-то пытается обмануть судьбу. Исправляет нити, связывает их воедино, или вовсе уничтожает.
Лицо Анхель окаменело от ужаса. Кибела — жрица Клото, Прядущей Нить Жизни, видела всю жизнь любого человека с момента его рождения и до самой смерти. Знала, что его ждет и когда, и могла влиять на судьбу с помощью подсказок и намеков.
— Жизнь состоит из числа мелких решений, — забормотала Кибела. Губы ее затряслись. — Мари опаздывала на работу и решила взять такси. Но поехала на автобусе, опоздала и была уволена. В кафе она познакомилась с мужчиной, они влюбились друг в друга и сыграли свадьбу. У них родился сын, который в будущем станет великим врачом, и спасет множество жизней. Но если бы Мари поехала на такси, она бы осталась на прежней работе, и никогда бы не родила мальчика, который станет гениальным врачом.
— То есть она бы не познакомилась с тем мужчиной? — уточнила Анхель, которой было все равно на неизвестную Мари. Гораздо больше ее тревожило состояние жрицы.
Черт возьми, Кибела иногда казалась реально чокнутой.
— Нет, нет, познакомилась. Мы всегда встречаем нашу истинную любовь — хоть раз в жизни. Но было уже слишком поздно. Они бы встретились только через пять лет, а за полгода до знакомства Мари попала в аварию, из-за которой не могла иметь детей.
— Это очень печально, но зачем ты это говоришь?
— Я пытаюсь объяснить. Кто-то, и я не знаю, кто, — Кибела нахмурилась, — подталкивает бессмертных на такие решения. Ты знаешь, что жизнь и судьба алвианцев отличается от людей, хотя бы потому что мы способны жить вечность.
— И этот кто-то пытается изменить историю? — ахнула Анхель. — И ты не можешь на это повлиять?
Кибела покачала головой.
— Судьбы пропадают, будто их и не было. Все резко меняется. Я не вижу будущее некоторых алвианцев… Будь осторожна, Анхель. Это все, что я могу сказать.
