— Ладно, мент, подождем до полуночи, — проявил «благородство» бандит. — Хочу узнать у тебя одну вещь. Маленькую, будто едучий комарик… Ответишь или нам придется трудиться, развязывая язык?
— Погляжу на твой вопрос…
— Откуда взял, что твоего дружка отравили?
Это уже не трудно разгадывемое переглядывание. Вопрос поставлен с предельной ясностью и откровением. Все три бандита замерли в ожидании моего ответа. Тоже — черточка.
— Конечно, отравили… Если бы — несвежие продукты, то окачурилась бы вся компания…
— Какая компания? Ты да баба…
— И сосед по купе, — проинформировал я,.внимательно отслеживая реакцию боевиков на упоминание о существование ещё одного действующего лица, банковского клерка. — Он ужинал вместе с нами.
Ларин бандитов не заинтересовал. Ну, что ж, очко в его пользу.
— Твой кореш точно помер или ты лапшу на уши вешаешь? Гляди, сявка, не советую передергивать карты. Один фрайер надумал играть и доигрался… до пули в лоб.
Слишком много времени уделяется судьбе почившего бизнесмена!
— Похоронили… Вот и главврач может подтвердить.
Васин закивал, подтверждая сказанное.
— Ладно, поверю. Обманешь — себя обманешь. Пока погуляй вместе с врачами и шлюшками по коридору. Главврач посидит рядом с телефоном — вдруг понадобится.
Врачи и медсестры, возглавляемые медбабкой, покорно покинули кабинет. Я остался.
— Кому сказано, сыскарь? Или пикой подтолкнуть?
— Пошли, Лена, погуляем…
— Дамочку я допрошу отдельно в соседней комнате. Хорошо допрошу, довольной останется… Без свидетелей и помощников допрошу…
Впервые за суматошные сутки Крымова вздрогнула. Закрыла глаза и покачнулась. Вот-вот свалится в обмороке. Я бросился было на помощь, но резкий окрик и автоматный ствол остановил на полдороге.
Женщина справилась без посторонней помощи. Выпрямилась и окатила бандита презрительной улыбкой. Я небрежно отвел в сторону ствол автомата, подошел к Ленке.
— Допрашивать будешь только в моем присутствии…
Главарь наклонился ко мне так близко, что я ощутил его дыхание.
— А ты ей кто? Муж, отец, брат? Может — любовник? — зашипел он, многозначительно положив руку на рукоятку пистолета. — Или — адвокат, в присутствии которого нужно допрашивать?
— Она — жена умершего моего друга. Я за неё в ответе.
— Перед кем в ответе?
— Перед самим собой…
Шипение продолжалось, но в нем появился предвестник зарождающегося гнева.
— Моя власть! Хочу — допрашиваю, хочу — трахну или отдам для траханья дружанам! Понял, сыскарь вонючий?
— С начала прикончишь меня, — я тоже понизил голос и подался к бандиту. Теперь мы почти соприкасались лицами. — Топтать женщину не дам! Замочишь меня — поступай, как знаешь, но пока я жив — не дам!
В комнате — напряженная тишина. Такая напряженная, что я слышу гулкие удары своего сердца. Будто оно вышло за пределы грудной клетки. Решают минуты. Либо бандит, ошеломленный дерзость беззащитного заложника, влепит ему пулю, либо отступит.
Главарь избрал последнее — отступить.
— Усохни, падло! — заорал он с такой яростью, что даже его помощники вздрогнули. — Выбросьте их в коридор! Выметайся, мент, вместе со своей шлюшкой!
Ради Бога, с превеликим удовольствием. Еще лучше — на вокзал, а потом — подальше от сошедшей с ума Чечни. Я протянул руку за документами, своими и Ленкиными, но главарь метким ударом кулака в подбородрок отшвырнул меня к двери.
— Ксивы останутся у меня. Станут пасти — пригодятся.
Итак, мы остались без документов. Ибо кроме путевок, по счастливой случайности положенных во внутренний карман пиджака, оставленного в вестибюле на вешалке, ничего не осталось. Слава Богу, Ленке пришла в голову мысль снова спрятать деньги под платье…
Не без помощи здоровеных бандитов мы очутились в забитом больными коридоре. Длинный, от края до края барака, он заполнен прижавшимися к стене людьми. Лежат, сидят, стоят, постанывая или тихо переговариваясь. Мужчины курят, ненавидящими взглядами провожая расхаживающих вдоль колридора боевиков. Если бы не автоматы в их руках, разнесли бы насильников на мелкие кусочки. Я с превеликом удовольствием принял бы в этой расправе самое активное участие.
В поисках свободного места мы с Ленкой прошлись вдоль коридора. Я попытался взять её под руку, ободрить, но женщина оттранилась. «Ангелочек без крылышек» превратилась в бесстрашного «сокола» с коготками и острым клювом. Отлично, терпеть не могу общаться со слюнявыми барышнями, подбирающими сопли в крохотные носовые платки.
— К стене! — прорычал террорист в наш адрес. — Гуляют, будто на бульваре!
Крымова отвернулась и прошла мимо наглеца, глядя в противоположную сторону. Словно перед ней не человек, а бездушный камень, которого сдедует обойти, чтобы ненароком не споткнуться. Удивительно, но боевик промолчал, не бросил в бабенку сгусток липкого мата.
Свободное место отыскалось неподалеку от входа в туалет. Я подстелил валяющуюся в проходе газету, усадил женщину. Она подчинилась. Присел рядом.
— Что будем делать?
