Последние две фразы «пропищала» досконально знакомая мне платиноволосая шестнадцатилетняя красавица, а вот сказанное раньше… Будто говорила не девушка-подросток, а зрелая, последовательная в поступках и уверенная в своих силах женщина. Упс… Кажется, я невольно перестарался с «накачкой»… Или мне давно нужно было заставить Ми поверить в свои силы? Впрочем, скоро эффект от моих увещеваний спадёт вместе с накалом эмоций…
…Или нет.
– Марила! У меня к тебе небольшой вопрос! – Мирен вечером подловила полячку, когда та вышла в общий холл второго этажа: для чувствующей эмоции суккубы это была пара пустяков. – Видела, как ты обращаешься с тренировочным мечом, может, ты в курсе, как защитить грудь от ударов, но чтобы не стесняло движения? Собираюсь заняться борьбой, и это проблема…
– Тако же! – Тоже основательно вымотавшаяся где-то за день Войде буквально просияла. – Друженице да соратнице помочь – правдиво дело! Знаю, что да как делать я. В выходные будет час – снимем меры да сделаем.
В чувствах «дикой» девушки царил знатный кавардак, насколько мне удалось понять, полячку где-то знатно и неоднократно обсмеяли с её «средневековыми» технологиями и приспособлениями – и обращение Ми для неё стало сродни бальзаму на раны. М-да, похоже, не у одной Ми занятные факультативы… Так, а это что? Из-за двери Куроцуки тоже потянуло эмоциями – всё усиливающимся смущением. Учитывая великолепную звукоизоляцию комнат, Нанао как-то подслушала разговор и теперь мучилась результатом.
Мучилась долго: у меня успели закончиться занятия в универе. Источник чувства смущения то затухал, то неожиданно распалялся, периодически заставляя Мирен лениво гадать, что такое японка себе надумала. Наконец, когда большая часть жительниц коттеджа уже улеглась спать, Куро-тян покинула свою комнату и поскреблась, иначе и не скажешь, в дверь суккубы.
– Вот. – Нанао сунула открывшей ей Ми в руки… внушительный рулон эластичного фиксирующего бинта. Взгляд (и голову) черноволосая принципиально не поднимала, но даже из-под волос был виден румянец на щеках. – Я… слышала… У нас в клане… учат, как… чтобы не мешали. Но нужно показать… несколько раз… И я могу… помогать на первых порах…
Под конец и так тихий голос Куроцуки сошёл на совсем уже едва различимый шёпот, а от кожи, казалось, можно поджечь спичку. Тем не менее японка действительно хотела помочь подруге.
…Если бы я жил не на конечной, точно проехал бы свою остановку. И едва не споткнулся на ровном месте, когда от засыпающей Ми пришла последняя перед сном особенно чётко различимая мысль:
ВЛАДИСЛАВ ВЕДОВ, МАРИЯ ВЕДОВА
– Слава, нам нужно проведать сына! – безапелляционно заявила женщина, заставив супруга дёрнуться и уронить электронную книгу, до того тихо-мирно лежащую у него на груди.
Мужчина, ранее уютно дремавший на диване, беззвучно пошевелил губами, но вслух только коротко и очень спокойно спросил:
– Зачем?
– Я сейчас говорила с Димой по скайпу…
– И?.. – поняв, что дальнейших подробностей не последует, поинтересовался Владислав Ведов.
– Он плохо выглядел! – с ноткой возмущения добавила Мария Бедова.
С её точки зрения, первого уточнения было более чем достаточно. Сказала же о скайпе – значит, разговор сопровождался видеоконференцией. А раз она хочет приехать к ребёнку, соответственно, материнским глазом углядела необходимость. И нечего тут переспрашивать!
– Порезы, ссадины, гематомы? – деловито поинтересовался отец семейства, подбирая устройство и придирчиво осматривая экран на наличие повреждений.
– Слава!!!
– Маша… – Супруги встретились взглядами и некоторое время безмолвно «перетягивали канат» – подчёркнутое спокойствие против искреннего волнения. – Наш сын – студент, ты это помнишь? А на календарь ты смотрела? Ты же сама училась в вузе, неужели всё забыла? Середина апреля – месяц до начала зачётной сессии: естественно, Дима напрягается и волнуется. Первый курс как-никак… – Последняя фраза прозвучала как-то даже мечтательно.
– Димочка – отличник, с чего ему волноваться о сессии? – уже не так уверенно парировала женщина.
