Кто из нас хоть раз в жизни не мечтал оказаться потерянным отпрыском старинного магического рода, правнуком древнего вампира или племянником могущественного чародея? Слово «наследство» звучит как чарующая музыка… пока не выясняется, что за ними стоит. Каково это: узнать, что ты, младшекурсник из московского медвуза — единственный в мире носитель древней крови убийц магов и демонов, сумевший пробудить свои способности? Экзорцист из сказок и легенд мира магии, один из тез, кем до сих пор мамы пугают непослушных маленьких одаренных? Что делать, если Ордена экзорцистов давно нет, и некому осадить зарвавшихся колдунов, решивших от избытка мнимого могущества поиграть с силами, природу которых сами до конца не понимают? И остаться в стороне не получится. Ведь если не ты, то кто?
Чтобы увидеть стены этого поместья, путнику, свернувшему с Римской дороги, нужно было миновать ограду и обширные виноградники. Второе, пожалуй, было посложнее первого — хоть ворота и охраняла всего лишь пара стариков-сторожей, зато мрачных плечистых мужчин, ухаживающих за лозами, мог бы принять за крестьян разве что слепец. Впрочем, и само поместье отнюдь не радовало тех, кто до него всё же добирался: угрюмое здание из тёмно-красного кирпича смотрело на мир узкими вертикальными щелями окон-бойниц, а дверным створкам мог позавидовать иной донжон[2]. С другой стороны, люди бывалые хорошо знали: именно у таких вот неприветливых местечек часто бывает на диво богатый внутренний мир. И если всё же исхитриться попасть внутрь — в силах тяжких, оставив за собой выбитые двери и трупы, или тихо и скромно, незаметно от хозяев — то можно отыскать множество ценных и занятных вещиц…
Государственный секретарь Святого Престола[3], архипресвитер папской базилики Санта-Мария-Маджоре[4], титулярный архиепископ[5] Фабрицио Спада[6] оглядел интерьер очередного помещения поместья и едва заметно дёрнул щекой. Не так, совсем не так должно было в его представлении выглядеть это место. Картины, дорогая драпировка и драгоценная посуда в каждой из комнат или ломящиеся под тяжестью древних фолиантов и рукописей полки хотя бы объясняли, на что ежегодно тратится воистину астрономическая сумма в двадцать пять тысяч скудо[7]. Нет, то, что деньги не были банально разворованы, а были употреблены тут же, на месте, Спада определил практически сразу. Но, ох, видит Бог — лучше бы их действительно украли!
Изнутри «поместье виноделов» представляло из себя смесь из мануфактуры, алхимической мастерской, чертёжного покоя архитектора, мансарды художника, кузницы и стеклолитейни. Сотнями горели баснословно дорогие восковые свечи (днём!), стены и выскобленные до белизны столы «украшали» испещрённые непонятными схемами пергаменты, в колбах и ретортах меняли цвет и пузырились подозрительные жидкости. Нечто подобное, по некоторым сведениям, любил устраивать из своего жилья гениальный безумец Леонардо да Винчи. Впрочем, по тем же сведениям, он тоже отметился работой на это… подразделение Инквизиции. Перед своими поездками Спада всегда тщательно готовился, поднимая все возможные сведения об инспектируемом объекте — благо, архивы Святого Престола были, что называется, в шаговой доступности. Потому, как ему казалось, был готов к любым сюрпризам. До посещения этого странного, если не сказать хуже, места всегда так и было…
Фабрицио продолжал осматривать здание, и чем дальше он заходил, тем больше портилось его и так отнюдь не радужное настроение. Тем не менее, он не спешил вслух выражать своё мнение. Нельзя вынести верное решение, если рубить сплеча, не разобравшись. Ведь даже в Immensa Aeterni Dei[8] записано: если для одних честных католиков чтение еретических текстов есть преступление против Церкви, то для других — благословлённая Святым Престолом важная и нужная работа. А уж для тех, кто напрямую борется с проявлениями самого ада здесь, на земле, совсем не удивительно заниматься делами, до омерзения похожими на самый что ни на есть оккультизм и чёрную магию.
— Ваше высокопреосвященство! Прошу простить, что не смогли встретить вас у порога. Нас не предупредили о вашем приезде.
— Никто не ждёт священную Инквизицию, — Спада неторопливо обернулся и с ног до головы оглядел наконец-то соизволившее объявиться руководство… объекта. — Брат Мартин и брат Франциск, если не ошибаюсь?
Вопрос был, в общем-то, отнюдь не праздный: из двоих только один с горем пополам мог бы сойти за монаха. За монаха-кузнеца, если точнее. Простую сутану брата Франциска спереди закрывал кожаный фартук, носивший на себе многочисленные отметины. Головного убора местный представитель инквизиции не носил, зато на шее болталась повязка, коей обычно защищают лицо те, кто работает с едкими и летучими веществами. Брат Мартин и вовсе сошёл бы за своего в ином трактире, полном возвращающимися после удачной кампании наёмниками: мало того, что в мирском, так ещё и под курткой угадывалась кольчуга.
— Благословите, отче, — склонили головы мужчины, подтверждая, что их опознали правильно. Архиепископ выдержал небольшую паузу, но потом всё-таки подал руку с перстнем, к которому инквизитор и экзорцист по очереди приложились.
— Пока мои люди проводят осмотр и опись находящегося здесь имущества, введите меня в курс дела, — приказал Спала.
— С радостью! — голос брата Франциска дрогнул, выдавая истинную глубину «радости» от услышанного известия. — Прошу, ваше высокопреосвященство, следуйте за мной.
Да уж, после слов «опись имущества» вряд ли можно ждать для себя чего-то хорошего…
