– За Стартовый ключ, – объяснил Машина, поглаживая бок раскрытого чемоданчика. – Я – последний офицер «Нейтрино». Я принял на себя обязанности капитана и сорок лет удаленно работал с кораблем, сначала ремонтируя его после попыток уничтожения, потом разрабатывая новую стратегию выполнения поставленной задачи, а потом – пытаясь обойти защиту запуска. Первое получилось, второе получилось, третье – нет. Я не смог запустить корабль без Стартового ключа, но теперь проблема устранена. И хотя Проклятая Звезда прошла мимо Земли и удаляется к центру Млечного Пути, я верю, что «Нейтрино» ее догонит.
– Ты серьезно? – прошептал Таврин. – Ты отправишь наш космический корабль неизвестно куда?
– Приказ не отменен, и последние сорок лет я делал все, чтобы его исполнить, – Машина улыбнулся и неожиданно спросил: – Хочешь прикоснуться к истории?
Николай не сразу понял, что ему предложено сделать.
А когда сообразил – у него перехватило дух от грандиозности того, что им предстоит, голос пропал, и ответом стал нервный кивок.
Что же касается Покрышкина, то его голос, напротив, окреп и наполнился силой. Ермолай повернул ключ, после чего провел рукой по шее и громко произнес:
– Для бортового журнала «Нейтрино», регистрационный номер 1523166. Официально. Время и дату проставить автоматически. Запись сделана капитан-лейтенантом Петровским, командиром Боевой Части, исполняющим обязанности капитана ТККСН «Нейтрино». Текст. Приказываю начать поход в автоматическом режиме. Боевая задача остается прежней. Запись окончена. – Машина перевел взгляд на Таврина и негромко велел: – Одновременно.
Мужчины надавили на клавиши, каждый на свою, и на обратной стороне Луны произошел взрыв чудовищной силы.
Тяжелый Космический Крейсер Стратегического Назначения «Нейтрино» отправился в свой первый и последний поход.
Снова Солнце к закату катится,
Еще миг, и взорвется джаз.
Танго «Черная каракатица»,
Вот, что сблизит сегодня нас…[18]
Негромко подпел мужчина и с ухмылкой поинтересовался: – Нравится?
Если отвлечься от обстоятельств, то любительское исполнение знаменитого хита не могло не понравиться: мужчина обладал необычайно приятным, чуть рокочущим баритоном и отличным слухом. Песня в его устах получилась своеобразно красивой, профессионалы заинтересовались бы, но обстоятельства…
Как можно отвлечься от таких обстоятельств?
Мужчина и его единственная слушательница расположились на низком берегу Кузьминского пруда, под звездами, которые изредка проглядывали сквозь набежавшие к ночи облака. Танго же звучало из портативного радиоприемника, небрежно брошенного под треногой с работающей видеокамерой, объектив которой целился в привязанную к столбу молодую женщину. Рот несчастной затыкал кляп, одежда была частично порвана, частично сорвана, и в прорехах виднелось обнаженное тело: бедро, живот, правое плечо и правая грудь. Волосы растрепаны, на левой скуле ссадина, в глазах – ужас. И руки… Запястья молодой женщины украшали свежие синяки, появившиеся, когда она пыталась вырваться.
Безуспешно пыталась.
– Не могу поверить, что тебе не нравится, – произнес палач, медленно подходя к жертве. В его правой руке откуда-то появился нож с тонким блестящим лезвием. Не нож, а хирургический инструмент. Опасный.
Острый, как желание жить.
Женщина замычала.
– Кстати, сегодня ты станешь звездой, – прежним, неспешным тоном пообещал палач. Без издевки и без шутки, очень, очень серьезно. – О тебе заговорят… Правда, ненадолго. Мы ведь живем в быстрый век, милая, время торопится так, словно его двигатель форсировали для «Формулы 1», информация меняется с калейдоскопической скоростью, и послезавтра ты станешь даже не «вчерашней новостью», а просто килобайтами, интересными исключительно полицейским. Тебя заменит жертва страшной автокатастрофы или уличной перестрелки… А еще через полгода полицейские сдадут файл в архив, сделав пометку: «Преступление не раскрыто». Представляешь: ты родилась, ходила в школу, в колледж, строила планы на будущее, мечтала чего-то добиться, а на твоем цифровом надгробии напишут: «Преступление не раскрыто». И это все, что ты оставишь Вселенной. Ну и принесешь немного пользы мне…
Клинок впервые прикоснулся к пронзительно белой коже.
Мычание усилилось.
Мужчина нарочно встал так, чтобы равнодушная видеокамера фиксировала каждый его жест, каждое движение. И каждую эмоцию на лице несчастной. Мужчине требовалось показать ее эмоции, потому что человеческие отбросы, жадно следящие за онлайн трансляцией, ждали в первую очередь их – эмоции: страх, ужас и боль, отражающиеся на лицах умирающих. Отбросы наслаждались ими в чате хором умоляли палача растянуть экзекуцию.
