Я ничем не выдал своего удивления. Реассимилировали? Можно и так, конечно, сказать. Во всяком случае, это лучше чертовой правды. Я очень сомневался, что в колонии обрадуются, узнав, что Доусон сбежал, хотя именно это и случилось.
Выйдя на крыльцо, я тихо прикрыл за собой дверь.
– Мы не знали этого, пока на прошлой неделе его не выпустили. Мы считали его мертвым.
– Я знаю. Помню, как вам с Ди было нелегко, – сказала Лидия, расслабившись. – Зачем его забирали?
– Не знаю. – Да, врать я умел. – С военными мы не говорили, а Доусон почти ничего не рассказывает.
Лидия взглянула на закрытую дверь.
– Мы еще ни разу не слышали, чтобы МО отпустило Лаксена, которому потребовалась реассимиляция.
Я посмотрел ей в глаза.
– Кто-то же должен быть первым.
– Видимо, да, – согласилась она и немного помолчала. – Он же не доставит проблем? Ты проследишь? Дэймон, нам здесь только агентов не хватало.
Наконец я понял, зачем пришла Старейшина. Колонию – Старейшин – заботило лишь то, как возвращение Доусона скажется на них. Никому не хотелось, чтобы брат привлекал к ним повышенное внимание.
Вот только что за тайны хотели там скрыть?
В понедельник утром Кэт все еще на меня дулась. Ей хотелось, чтобы я извинился за субботний вечер. Мне тоже хотелось услышать от нее извинения, но еще мне хотелось запереть ее в комнате, облицованной обсидианом, и дать ей целую кучу автоматических винтовок.
Впрочем, можно было обойтись и без винтовок. Иначе она бы первым делом пристрелила меня.
Я решил, что мы поговорим позже, и этот момент настал за обедом. Девушка подлетела ко мне, когда я рассказывал Билли Крампу, как Доусон сбежал из дома, а теперь вернулся, и далее согласно официальной версии, которую мы придумали.
Кэт опешила, увидев, что в одной руке я держу молоко, а в другой – кусок пиццы.
– Фу, – бросила она, качая головой.
По-моему, пицца с молоком сочеталась просто отлично.
– Нам нужно поговорить, – предупредила Кэт.
Я откусил кусок пиццы, а Кэт тем временем так зыркнула на Билли, словно хотела испепелить его взглядом. Должно быть, почувствовав это, он поднял руки и попятился.
– Ладно, Дэймон, позже поболтаем.
Не отводя глаз от Кэт, я молча кивнул.
– Что, Котенок? Пришла извиниться?
– Нет, извиняться я не собираюсь, – прищурившись, ответила она. – Это ты должен извиниться.
– Это еще почему? – спросил я и глотнул молока.
Казалось, у Кэт из ушей вот-вот повалит дым.
– Ну, для начала, потому что задница не я, а ты.
– Начало неплохое, – усмехнулся я.
– И это я переубедила Доусона. – Девушка победоносно улыбнулась, в то время как лично я радости от этой победы не ощущал. – А еще… Стоп. Это неважно. Боже, вечно ты так делаешь!
– Как?
Я рассматривал Кэт. Пускай она и злилась на меня, а я злился на нее, в гневе она была чертовски сексуальна. На щеках алел румянец, глаза потемнели – мне хотелось уложить ее прямо на один из этих столов.
– Отвлекаешь меня всякой чушью! – воскликнула она. – Если не знаешь, что такое «чушь», поясню: это глупости. Ты вечно отвлекаешь меня своими глупостями!
– Я знаю, что такое «чушь», – заметил я, доев пиццу.
– Ну надо же! – бросила Кэт.
Мои губы сами собой изогнулись в улыбке.
– Видимо, я неплохо тебя отвлек, раз ты до сих пор так и не сказала мне, о чем хочешь поговорить.
Казалось, Кэт едва сдерживается, чтобы не врезать мне.
– Я видела…
Тут на нее налетел футболист Томми Круз – друг Саймона, который, скорее всего, уже не числился в списке живых. Вроде бы случайно. Черта с два. Я выпрямился и отошел от стены.
– Прости, – захихикал Томми. – Я тебя не заметил.
Не теряя ни секунды, я схватил Томми за рубашку и толкнул его к стене, на которой был нарисован идиотский талисман команды. Парень выпучил глаза. Я ожидал потока проклятий, но тот лишь выдохнул:
– Господи Иисусе.
Другой рукой я поднес ему прямо к носу пакет молока.
– Видишь его? Хочешь, чтобы на нем красовалась твоя морда? Нет? Так я и думал. Еще хоть пальцем ее тронешь – и без твоей фотки на пакете не обойдется[11].
– Мальчики! – крикнул тренер Винсент. – Прекратите! Прекратите сейчас же!
В заполненном помещении кафетерия воцарилась тишина.
Томми затравленно осмотрелся, словно действительно решил, будто кто-то вмешается в нашу потасовку. Но уж точно это не его тренер. Тренер был из Лаксенов. Улыбнувшись ему, я медленно отпустил Томми, сделал шаг назад и вылил молоко прямо ему на голову.
Кэт прикрыла рот ладошкой, когда густая белая жидкость потекла по лицу Томми. У меня за спиной кто-то засмеялся.
– Рад, что мы достигли взаимопонимания, – сказал я, слегка ударив парня в грудь, а потом выбросил пустой пакет в мусорку и повернулся к тренеру: – Прошу прощения. Эти молочные пакеты ужасно скользкие.
Тренер бесстрастно посмотрел на меня.
– Убирайся. Сейчас же.
Я взял Кэт за локоть и повел ее к выходу.
– Это не слишком? – пылая от смущения, шепнула она.
– По крайней мере я выпустил пар, – пожал плечами я. – А ты посмеялась.
Кэт улыбнулась.
– Ладно, согласна. Было смешно. Очень. Спасибо.
– Не за что.
