Я заперла дверь, слабо соображая, что делаю. Вспомнила горки сбитых бабочек… Сугробы… Бабочки? Почему бабочки? Я опустилась на стул на кухне, уставилась бессмысленно в пространство. Вдруг вспомнила: Елизавета! Ночью здесь была Елизавета в белом халате, вся в крови. Она что-то сказала… Что? Не помню. И Ванесса… Я перевела взгляд на синяк на руке около локтя, вспомнила ее жесткие пальцы. Она меня выгнала. Смотрела вслед. Я ощутила укол между лопаток. Она что-то сказала… Я пытаюсь вспомнить. «Берегись!» И еще что-то… «Безумие заразительно!» — гремит у меня в голове. Я схожу с ума? Она меня прокляла? Она знала Елизавету, и ей не понравились мои вопросы… Она спросила, как Елизавета умерла… Значит, не знала о ее смерти? Я слышу легкий смешок, перевожу взгляд и вижу Ванессу, стоящую у двери. Тяжелый взгляд в упор, вокруг головы дыбом черные шевелящиеся пряди-змеи. Нахлынул ужас, меня качнуло, Ванесс стало много, в каждом зеркале Ванесса и змеи вместо волос… Я оперлась ладонями в стол и стала падать…
Не помню, как я выбралась из дома. Не знаю, как долго я пролежала в обмороке. Я ощутила себя сидящей на скамейке в собачьем скверике. День был серый, пахло мокрой землей… Кажется. Шел дождь. Дорожки и скамейка были мокрые. Асфальт блестел. Я сидела, обхватив плечи руками, приходя в себя от холодного воздуха. Голова кружилась меньше. Сквер был безлюден, лишь седой мужчина под зонтом выгуливал дога. «Аделина!» — уколола мысль. Я посмотрела под скамейку — может, она спряталась там от дождя? Но там было пусто. Я растерянно озиралась, не понимая, как я сюда попала и что я здесь делаю. Голова кружилась меньше, но мысли, размытые и нечеткие, разлетались, как бабочки. Я потерла лоб и вдруг увидела сидящую на скамейке Елизавету, она потерянно смотрела мимо меня и все терла ладонью лоб. Потом вдруг взглянула прямо и спросила: «Я вас знаю? Мы знакомы?»
Я зажмурилась и снова открыла глаза. Елизавета исчезла, как и не было. Я вспомнила, как она рассматривала Аделину, потом старательно и безуспешно искала в сумочке мобильный телефон и все время оглядывалась, не понимая, где находится. Снова и снова спрашивала меня, кто я. А теперь я сидела на мокрой скамейке в парке, не понимая, как оказалась здесь, с той только разницей, что парк был другой. Я почувствовала отчаяние. От меня ничего не зависело. Меня знобило. Я не понимала, что происходит. Замелькали картинки: Елизавета в белом окровавленном халате, бешеные глаза Ванессы, ее длинные железные пальцы, рвущие дверь, черный всадник и убегающая женщина в чепчике…
Елизавета говорила, внутри у нее падший ангел, так сказала Ванесса. Она ходила к ней, и Ванесса гнала этого ангела. Она выгнала меня… Может, я и есть тот самый падший ангел? Может, поэтому Елизавету и потянуло ко мне? Почему Ванесса соврала, что не знает Елизавету? Елизавета умерла… Добровольно ушла из жизни, так сказано в криминальных хрониках. Она не захотела больше жить. Боялась. К ней тоже приходили ночью черный всадник и женщина без лица, и Ванесса выламывала дверь железными пальцами. Однажды он взял Елизавету с собой, тот всадник. Теперь моя очередь?
Не хочу! Мысли ворочались с трудом. Повторяясь и не додумываясь до конца, они повисали безвольными вялыми растениями или водорослями, с них капало… Или это дождь? Я потрогала голову, волосы были мокрые, как водоросли… Асфальт «дышал» и изгибался волнообразно.
На скамейку рядом кто-то опустился. Я почувствовала запах кофе. Незнакомый мужчина, улыбаясь, смотрел на меня. В руке его был стаканчик с кофе. Он что-то сказал, я видела, как шевелятся его губы, но ничего не услышала. Он пристально смотрел на меня. Я отвела взгляд.
— Добрый день, — сказал он громко и раздельно. — Я вас не разбудил? Хотите кофе?
Он протянул мне стаканчик.
Я невольно сглотнула, почувствовав пустоту в желудке, и кивнула. Взяла стаканчик и спросила:
— Я вас знаю?
В его глазах промелькнуло удивление.
— Мы познакомились позавчера, вы сидели на этой же скамейке, с вами была собачка, такса, с необычной кличкой. Помните? Где она, кстати?
— Собачка… — Я окинула взглядом сквер. — Аделина!
Я попыталась вскочить, кофе расплескался. Я охнула и опустилась обратно на скамейку.
Он взял у меня из рук стаканчик, достал носовой платок, протянул мне, присмотрелся:
— Как вы себя чувствуете?
— Хорошо… Я не знаю! Все не так! Понимаете, все не так!
— Почему вы без зонта? — вдруг спросил он. — Дождь!
Дождь меж тем припустил сильнее.
— Дождь? — повторила я, бессмысленно рассматривая его.
— Давайте я отведу вас домой, хорошо? Говорите адрес! — Он встал и протянул мне руку.
— Там! — Я махнула рукой. — Большой дом с магазином.
— Пошли!
И мы пошли. Он придерживал меня под локоть.
— Этот дом?
Я кивнула неуверенно.
— Код помните?
Код я не помнила, но протянула руку, и пальцы сами нажали кнопки. Они были ледяными, и я поежилась. Замок щелкнул, дверь открылась.
— Молодец! — сказал он. — Какой этаж? Ключи есть?
Я посмотрела на свои пустые ладони.
— Ладно, — сказал он, — разберемся. В случае чего выломаем.
Дверь была не заперта.
