Он почти принес меня в гостиную, стал на пороге, присвистнул ошеломленно при виде разгрома, открывшегося его глазам. Казалось, по комнате пронесся ураган, сбросивший с полок книги, сорвавший гардину, перевернувший вазон с цветущим гибискусом — на полу валялись сморщенные цветки и комки земли.
— Что случилось? Кто здесь был?
— Ванесса!
— Она была здесь? — Он уложил меня на диван, накрыл пледом. — Вы что, подрались?
— Она хотела меня убить… Голова… — Я сжала голову руками и зажмурилась. А когда открыла глаза, увидела, что Ванесса смотрит на меня из кресла в углу. Лицо у нее было пепельно-серое, она улыбалась, ее зубы блестели, скрюченные пальцы подергивались на подлокотниках… Он превратился в Ванессу!
Я закричала, отпихивая от себя его руки. Это была Ванесса… Она никуда не уходила! На полу в углу сидела Елизавета в окровавленном халате и смотрела на меня, около нее на полу расплывалась лужа крови…
Я пришла в себя от боли — он ударил меня по лицу! Я закрылась руками, испытывая животный ужас. Он пришел убить меня. Он тряс меня и что-то говорил, голова моя раскалывалась от боли и болталась, как у тряпичной куклы, пульс гремел в висках. Он и Ванесса… Они убили Елизавету! Они убьют меня! Он сжал мою шею, я почувствовала его сильные пальцы… А потом я растворилась и перестала быть — у меня больше не было тела, у меня не было рук, вообще ничего не было, я покачивалась в стеклянном аквариуме, а вокруг был вакуум и звенящая тишина. На меня смотрел потолок, в нем была трещина, которая расширялась, и оттуда… Но страшно не было, было интересно, кто там.
Я видела, как он достал мобильный телефон и что-то говорил, глядя на меня. Потом принес мою сумку и стал шарить в секретере… Я безучастно наблюдала… Думала, что я умерла, они все-таки убили меня… Умерла, умерла, умерла… Девять дней и девять минут… Не нужно было идти к Ванессе… Элиза тоже умерла…
А потом все исчезло… Вообще все.
— Савелий, ты, кажется, говорил, у тебя в башне какие-то друзья? — обратился Федор Алексеев к своему другу Савелию Зотову. — Помнится, ты упоминал.
— Мой коллега купил там квартиру, — сказал Савелий. — У него жена бизнесмен. А он очень хороший человек… В смысле, они оба.
— Хороший человек, но бизнесмен, понятно, — не удержался Федор. — Нужна помощь, сможешь?
— А что делать?
— Как ты смотришь на то, чтобы навестить твоих друзей? Давай нагрянем в гости, так сказать.
— Зачем?
— Я бы предпочел тебя в это не втягивать, Савелий. Давай пока без деталей. Мне нужно попасть в башню, чтобы провести следственный эксперимент. Но, как ты понимаешь, консьерж меня не пропустит. А ты напросишься в гости и…
— А что я им скажу? — Савелий слегка растерялся.
— Да что угодно. Например, что ты поссорился с женой и требуешь дружеского участия. Можно еще обсудить производственный процесс. Не суть. Возьмешь цветы, торт и шампанское… Я возьму! И вперед. Очень нужно. Договорились?
— Договорились, — с сомнением сказал Савелий. — А Коля в курсе?
— Капитану об этом знать необязательно. Пока. Потом мы ему все расскажем.
— А что я им скажу про тебя?
— Ничего. Ты пойдешь к ним один. Мне нужно попасть в башню и осмотреться. В гости к твоим друзьям я не пойду.
— Осмотреться?
— Проверить одну версию.
— Но…
— Савелий, ты мне поможешь или нет? — Федор начал терять терпение.
— Помогу! А это не опасно?
— Абсолютно безопасно. Я даже пистолет с собой не возьму. Не бойся.
Савелий неуверенно кивнул. Сарказмы Федора часто пролетали мимо, Савелий их попросту не догонял, как говорили учни. И не он один. Пистолета у Федора не было, кстати.
— А если… — начал Савелий, обуреваемый сомнениями, но тут в зале появился капитан Астахов, и Федор приложил палец к губам: молчи, мол.
Савелий смутился и не решился поднять глаза на подошедшего капитана. К счастью, капитан был плохим физиономистом и ничего не заметил. Федор, испытывая слабые угрызения совести за то, что втравил трепетного Савелия в сомнительное предприятие, приветствовал капитана преувеличенно сердечно. Даже обнял.
Тут уж капитан почувствовал недоброе и спросил:
— Что случилось? — Он переводил взгляд с Федора на Савелия. — Савелий!
— Ничего! — пискнул Савелий, багровея. — Честное слово!
К счастью, капитану было не до выяснения отношений, так как его гражданская супруга Ирочка опять попала в ДТП. Второй раз за год. Душа капитана требовала участия. Выкладывая подробности происшествия, он не стеснялся в выражениях и даже заикался от негодования. Савелий краснел и отводил взгляд. Воспитанный на дамских романах, он не выносил ненормативной лексики.
