— В Отражении глаза меняют цвет. Они показывают твою силу и особые способности. Да, здесь возможности человека не ограничены хождением на двух ногах и употреблением пива с сухариками.
— А что означает твой цвет глаз?
— То, что я много убивала, — спокойно ответила Инга.
— Зачем? — коротко спросил я, делая вид, что меня нисколько не впечатлило это известие.
— Чтобы выжить — и выбраться. Чем больше убийств, тем выше Карма. И выше шанс найти Настоящее Зеркало.
Даже не стал задавать уточняющих вопросов.
— А и что показывают мои глаза? И какие они, кстати? А то ведь и не узнаю, если тут зеркал нет.
— Твои глаза — серые. Это значит, что ты очень, очень слаб. Ты легко можешь стать жертвой охранников — тех ребят без лиц — или других отраженных.
Нельзя сказать, что это известие меня обрадовало.
— Отраженные убивают отраженных?
— Не посчитай это за расизм, но первый же встречный с чёрными глазами проткнет тебя ножом или застрелит. Если ты заметил его раньше, рекомендую поступить с ним аналогичным образом, — спутница остановилась. Она внимательно смотрела на припаркованную рядом «Шкоду». Под лобовиком мигала лампа сигнализации.
— Бежим.
Мы бросились прочь, прыгая через заборчики у подъездов, продираясь через кусты, прижимаясь к хрущевкам, из подвалов которых несло чем-то теплым и душным. Наконец перешли на шаг.
— Уже встречал сегодня лампу… Сигнализации… — говорил, пытаясь отдышаться. — Пока шёл от «Малинки».
— Тогда хорошо, что ты сейчас со мной разговариваешь. Если видишь ночью свет — рядом охранники.
— Итак, они убивают отраженных. Но они вообще… кто?
— Строго говоря, они не только охранники. Мы их так называем просто — охранники. Они бывают одеты как продавцы, работяги, какие-то чиновники… Есть ещё более сильные существа — менты и бандиты. Разницы между последними особой нет.
— Кто они по происхождению? Люди? Роботы? Пришельцы?
— Коренные жители Отражения. Я не знаю. Думаю, никто не знает.
Внимательно посмотрел на ружьё, которое висело за плечом Инги.
— У тебя же есть оружие. Почему не собраться с другими отраженными и не перестрелять всех охранников? — продолжал атаковать вопросами.
— Придут новые. Они — часть этого мира. Днём мы добываем еду и снаряжение, укрепляем убежища, пытаемся не погибнуть от рук других отраженных. Ну а ночью охранники убирают тела, скрывают последствия разрушений, пополняют полки в магазинах. Но если попадаешься им на глаза — ну, это образное выражение, глаз там, конечно, нет — лучше убежать.
Помолчали.
— А вот если бы у меня были чёрные глаза, ты бы спасла меня от охранника?
— Спасла. И сразу убила, чтобы самой забрать твою Карму, — с детской простотой ответила Инга.
— Спасибо за честность, — отозвался я — и замер. Проулок вывел нас прямо на троицу плосколицых мужиков.
Мужики сидели перед старой иномаркой, поваленной на бок и подпёртой кирпичами, и что-то там ремонтировали. Рядом стояли три открытые бутылки пива. Интересно, куда они его заливают?
Охранники вскочили и рванули в нашу сторону. Со смесью страха и нездорового любопытства обернулся на Ингу — ну что, начинаем пальбу?
А Инги на месте не было — она уже убегала, явно не рассчитывая давать наглецам отпор. Бросился следом.
— Разделимся! — крикнула Инга.
Дёрнул в сторону, спотыкаясь и матерясь. Но преследования не было. Всем троим охранникам почему-то больше понравилась Инга.
Один из них на бегу вскочил на четвереньки и, как накокаиненный гепард, сделал размашистый прыжок в длину. Охранник зацепил девушку за ногу, и она рухнула на асфальт.
— Эй, ребята! — заорал я, пытаясь отвлечь внимание. — Улыбнитесь! От улыбки станет всем светлей!
Охранники вылупились на меня и тут же сменили направление движения. Теперь я показался более привлекательной добычей. План сработал. Стоп, а какой был план?
Прыгучий охранник оказался рядом. Твою бы энергию в мирное русло! Двумя руками он толкнул меня в грудь. Сила была чудовищна. Наверное, если бы меня сбил автобус, то я пролетел бы меньшее расстояние. Полётную программу прервал припаркованный автомобиль, чья боковая стойка встретила мою спину. Стекла обоих дверей со звоном осыпались.
Однажды какая-то девица на подземной парковке той самой «Малинки» начала сдавать назад, не глядя в зеркала. Тогда успел отшатнуться. Наверное, если бы она вовремя не нашла педаль тормоза, чувствовал бы себя вот так же, как сейчас. Круги боли расходились и по груди, куда толкнул охранник, и по спине.
Превозмогая эти неповторимые ощущения, смог открыть глаза. Инга стояла на детской площадке без оружия в руках. Двое охранников пытались достать её руками, но каждое их движение было будто бы замедленным. Ублюдки словно находились внутри какого-то желе. Неужели Инга может включать такое поле по своему желанию? А что она ещё тогда умеет? Третий охранник на четвереньках бегал вокруг Инги, видимо, выискивая границы «желе», но всякий раз отпрыгивал назад.
Я облокотился о дверь машины и смог подняться. В месте приземления красовалась внушительная вмятина. В салоне увидел раскрытый бардачок, а в нем — ключи.