Наконец вся её верхняя часть растворилась в пыли. Когда восстановилась видимость, мы поняли, что никакой трубы над нашими головами уже нет. Наша площадка (точнее, то, что от нее осталось) стала верхней.
Порывы ветра то и дело врезались в неё и раскачивали: вверх — вниз, вверх — вниз.
— У меня начинается морская болезнь, — выдавил Садко.
Достал из кармана мобильник. Ни звонков, ни сообщений. Жанна будто говорила: давай как-нибудь сам.
Группа охранников растаскивала в сторону кирпичи, доставая из-под завалов своих соплеменников. Остальные переминались с ноги на ногу и время от времени зловеще поглядывали на нас. Изнутри трубы больше никто не вылезал — очевидно, ход завалило кирпичами.
Прошел азарт боя, прошло действие сигареты — и обнаружилось, что мы застряли на открытом пространстве ветреной осенней ночью. Холод забирался под спецовки и добирался до костей.
— Обычно в такие моменты Лёха заводит глубокомысленный разговор на отвлечённые темы, — сказала Инга, плотнее закутываясь в свою куртку. — Происхождение Отражения, рефлексия по поводу убийств… Выбирайте.
Все промолчали. Игорь шмыгнул носом и произнес:
— Мы тут толпой сидим, а ты отдельно. Прижмись ко мне поближе, быстро тебя согрею.
— Дай-ка подумать… Нет, пожалуй, я лучше замёрзну нахрен, — быстро ответила Инга, но все-таки приблизилась. Правда, не к Игорю, а ко мне. Приобнял ее, стараясь укрыть от ветра широким рукавом спецовки.
— Так нечестно, — притворно надулся Игорь и повторил мое движение, обнимая Садко. Садко выматерился и скинул с себя руку.
Охранники по-прежнему стояли у основания трубы и рассматривали нас, задрав головы. Час, второй, третий.
Ближе к утру стало особенно холодно. Мы стучали зубами так громко, что слышали все охранники в окрестных полях.
Игорь неожиданно захрапел. Инга дотянулась до него ногой и растолкала.
— Ты висишь на высоте в несколько десятков метров на какой-то железяке, которая шатается от каждого дуновения ветра. И ты при этом спишь? — уточнила девушка.
— Да, — ответил Игорь с зевотой. — Именно так. У тебя есть идеи, как потратить время лучше?
Инга не ответила. Признаюсь, мои глаза тоже начали слипаться.
И тут пришел рассвет. С высоты его приближение выглядело величаво. Первые лучи рвали облака на части и прогоняли темноту. Вместе с ней сходили с места и удалялись охранники. Через десяток минут зона у основания трубы была пуста. Лишь пятна тмной крови напоминали, что тут сегодня происходило что-то особенное.
— Буду спускаться первым, не могу больше плыть на этом корабле, — заявил Садко. Ему и правда было худо: даже в утреннем сумраке лицо виделось зеленым.
Игорь связал две веревки, закрепил один конец на поясе Садко, а второй — на креплении площадки. Мы все взялись за веревку, чтобы плавно спустить альпиниста.
Садко потоптался у края, неуклюже свесил ноги, потом забрался обратно и попытался слезть спиной. Чтобы начать спуск, требовалось упереться о трубу, а сделать это на высоте было непросто.
— Давай пойду первым, — предложил я. После кошмаров этой ночи спуск с трубы воспринимался как веселое приключение.
Садко отрицательно покачал головой:
— ещё минута на этих качелях — и меня вырвет. Я первый.
Садко отпустил руки и наконец смог упереться ногами о кирпичи. Начали плавно спускать. Веревка оказалась коротковата. До платформы не хватало метра три. Садко повис в воздухе.
— Сейчас раскрою карабин и спрыгну. Попробую ничего не сломать, — прокомментировал он.
Упал плашмя с оглушительным звоном. Он поднялся с абсолютно счастливым лицом, помахал нам рукой и тут же продолжил спуск по лестнице.
— Падажжи, — закричал сверху Игорь. — Давай вместе!
Но собеседник не слушал — он был уже на четвертой площадке.
Мы подтянули верёвку и продолжили спускаться. Втроем аккуратно приземлили Игоря (аккуратность закончилась на высоте трех метров над площадкой — там снова последовало неуклюжее падение). Вдвоем с Ингой смогли удержать Костю. Наконец, в одиночку плавно спустил Ингу. Вернул себе верёвку, слез с площадки спиной и начал понемногу отпускать. Все сразу пошло не по плану: верёвка вырвалась из рук и адски обожгла ладони. Пролетев метров пять, с размаху врезался в кирпичную кладку и ещё долго раскачивался на верёвке, повисая то над пропастью, то над площадкой, то снова над пропастью.
— Прикольное ты развлечение придумал, — подбодрил Игорь. — Как-нибудь повторим вместе. Но отпускай уже карабин, пора домой.
Удалось остановить качели. Отдышался, раскрыл карабин. Звякнул всем телом о металлоконструкцию.
Садко тем временем спокойно спустился с первой площадки по приставной лестнице, оставленной охранниками.
— Земля, я скучал!
Чёрный кинжал вонзился в его тело, не оставляя шансов на жизнь. Паукообразная тварь потопталась на месте, переступая многочисленными ножками, и быстро утащила Садко за ближайшее строение. Настала мертвая тишина.
— Порвать, на куски ее порвать, порвать нахрен, — прервала молчание Инга.
— Гранатомет бы хороший, и в хлебальник ей, — кивнул Игорь.
— Сколько она может там сидеть? — уточнил я.