Мы закрыли ангар изнутри тяжелым засовом и разместились у комбайна. После пережитого стресса Садко вырубился и негромко захрапел. Костя принялся считать патроны. Инга разглядывала потемневшее небо через маленькое окошко под потолком ангара. Игорь стоял у огромных жвал комбайна и аккуратно трогал пальцем кончики зубьев. Я забрался в кабину и начал изучать пиктограммы на многочисленных рычагах.
— Товарищ механик, а ты управлял когда-нибудь такой штукой? — спросил Игорь.
— Увы, нет. Но тут вроде бы не так сложно. Поднимайся, покажу. Обычный руль — да миллиард рычагов.
Игорь тут же просунул голову в кабину:
— А где тут полный вперёд?
— Вот.
— Ну а больше и не нужно ничего.
Игорь забрался внутрь и потрогал случайный рычаг.
— Знаешь, что больше всего угнетает меня в Отражении? — вдруг спросил здоровяк.
— Бесконечное повторение? День сурка? — нашелся я.
— Не угадал. Забвение. Все мы — воины, которые противостоят злой, мощной, никем не изученной силе. Мы первооткрыватели, мореплаватели, мы долбаные космонавты. Но о наших подвигах никто не узнает. Мы не попадем ни в легенды, ни в учебники. Рано или поздно начнется ночь, которую мы не переживем. (Возможно, она уже наступила.) Одним чудесным утром охранники уберут наши тела, и… Все. Потом придут новые отраженные.
— Вдруг как раз во всем этом кроется замысел этого пространства?
— Замысел? — Игорь едко усмехнулся. — Ты ведь не первый день здесь, а ещё не понял? Замысла нет. Здесь какой-то закуток мироздания, тупичок времени и пространства. Если бы я верил в некие Высшие Силы, то сказал бы, что им наплевать на это место.
— Игорь, хватит нудить, — оборвала Инга. — Мы выживем, откроем Настоящее Зеркало, пройдем через него, и уже дома за чашечкой чая будем рассуждать, что это нахрен такое было…
— Что это нахрен такое было? — встревоженно повторил Садко, выпрыгивая из сна. Ворота ангара дрожали — кто-то пытался их открыть.
Мы с Ингой бесшумно поднялись к окнам, посмотрели вниз. У ворот терлась большая компания охранников в комбинезонах сельскохозяйственных рабочих. Очевидно, сегодня ночью им все-таки понадобился комбайн.
Охранники ещё пару раз подёргали створки и неожиданно затихли.
— За болгаркой что ли пошли? — то ли в шутку, то ли всерьез пробурчал Садко.
В следующую секунду цепкие пальцы нескольких охранников схватились за края створок и начали медленно, но уверенно разгибать их в стороны.
— Этим болгарка не нужна, — заявил Костя, скидывая с плеча ружьё. — Готовьтесь стрелять.
У меня появился другой план. Бодрый рык мотора заполнил ангар. Помахал ребятам из кабины комбайна:
— Давайте сюда!
Признавая отсутствие каких бы то ни было альтернатив, все послушно забрались внутрь. Соотношение квадратных метров на число людей напоминало маршрутку в час-пик.
Игорь восторженно заголосил:
— Дай мне руль, дай руль! Щас как прокачу!
Охранники разогнули створки настолько, что смогли скинуть засов на землю. Ворота распахнулись.
— Косил Ясь конюшину! — заорал Игорь во всю глотку и врубил освещение комбайна. Охранники попятились, закрыв пустые лица руками. — Косил Я-я-ясь конюшину! Паглядау на дивчину!
Со злым скрежетом закружились зубья, и большая машина рванула прямо на противников. Двое-трое отпрыгнули в стороны, но сразу несколько угодили прямо в режущий аппарат. Брызги крови волной ударили по стеклам кабины.
— Лёха, а где тут включаются дворники?
— Ты маньяк, ты просто маньяк, — повторяла Инга. Кажется, она сама бы охотно взяла руль такой машины.
Один из охранников догнал комбайн, прыгнул и ухватился за выступ в задней части кабины. В следующую секунду он пробил рукой стекло и схватил Костю за руку. Садко выстрелил из своего обреза, оглушив всех присутствующих. Охранник остался позади. Широко открывая рот в попытках вернуть слух, я наблюдал, как мутант медленно поднимается с земли и ковыляет вслед за нами.
— …навливайся, не останавливайся… — звучал голос Кости сквозь звон в ушах.
Игорь и не собирался останавливаться. Десятки и сотни охранников, как войско дикого племени, бежали нам навстречу через сухой неубранный подсолнечник.
— Вот что должно было случиться с теми курицами у волка! — заявил Игорь, когда комбайн вошел в толпу.
Это был Петергоф крови. Десятки тёмно-красных фонтанов ударили в разные стороны.
Выжившие твари облепили комбайн. Они карабкались по корпусу, забирались на крышу, тянулись к кабине, пытались повредить шины. Один особо смышлёный охранник решил сломать режущий аппарат, но вместо этого потерял обе руки и свалился прямо под колёса. Другой закрепился на крыше, выломал в ней дыру и пытался дотянуться до нас руками.
— Мы так долго не протянем, — заявила Инга, методично ударяя тесаком по его пальцам. Из-за отсутствия пространства выходило не очень эффективно.
— Зато было красиво! — восторгался Игорь, намеренно направляя комбайн на очередную группу тварей.
— Ты же сам говорил — в случае чего про нас никто не вспомнит, — сказал я Игорю. — Ну-ка давай направо. Во-о-от туда.
Комбайнер посмотрел в направлении моего пальца и понимающе кивнул.