— Вы кто? Что здесь происходит? — торопливо заговорила она. Не мог разглядеть её глаз, но был уверен, что они полны страха. Девушка дрожала и всхлипывала.
— Мы друзья, — лаконично сообщила Инга.
Невдалеке ожил светофор. Он загорелся поочередно зелёным, жёлтым, красным, а потом продолжил светить всеми сигналами одновременно. Охранники двигались в нашу сторону.
— Милая, уходим, скорее! — быстро зашептала Инга. — Мы всё объясним…
— Никуда с вами не пойду, — провизжала девушка. — Пока не объясните…
— Пожалуйста, послушай нас, здесь опасно, — вторил я. — Давай уйдем, и мы ответим на все вопро…
— Не пойду! Не пойду! Говорите сейчас! — надрывалась девушка, отступая назад шаг за шагом.
Прямо под светофором пробежал охранник.
— Прячься за машиной! Не двигайся, в рот тебя полоскать! — прошипела Инга и подняла ружьё.
Охранник двигался перебежками, иногда останавливался и будто принюхивался.
— Кто там бегает? Кто это там бегает? — испуганно повторяла незнакомка, удаляясь от нас.
Охранник выпрямился, легко запрыгнул на багажник ближайшего седана и побежал в сторону девушки прямо по крышам автомобилей. Ново-отражённая кричала от ужаса.
Инга выстрелила в нападавшего — промах! Я выстрелил следом. Какие же эти твари ловкие!
Охранник сбил девушку с ног и начал бешено лупить руками. Крик нечастной утонул в хрусте костей. Мы оказались рядом через считанные секунды, но мы опоздали.
Новый выстрел Инги — уже более меткий — отбросил охранника на добрый десяток метров. Она коротко взглянула на изувеченную девушку и направилась к уроду, чтобы достать батарейку. Я остановился над жертвой охранника.
Девушка лежала в огромной луже крови. Лицо — изуродовано до неузнаваемости, на теле — ни одной целой кости. Прямо сейчас жизнь покидала её, но пальцы руки ещё коротко вздрагивали. Нагнулся к ней и сжал её запястье. Бедная…
— Чего любуешься, — похлопала по спине Инга, размазывая по куртке вязкую кровь охранника. — Она — всё. Надо уходить, пока не подтянулись другие.
Оторвался от страшного зрелища и потянул Ингу прочь.
— Мог быть на месте этой девчонки, — проговорил на ходу.
— Все могли, — философски бросила Инга. — Все попадают сюда без специальной подготовки, без бронежилета и без АК-47. Но кто-то выживает, а кто-то — нет, вот и вся разница, понимаешь?
Той бестолковой ночью мы долго бродили по ночным дворикам. Обходили изувеченные качели и переломанные пополам скамейки, обтекали ржавые металлические гаражи, изрисованные словами из трех букв (Гуф, рэп и ещё одним), любовались причудливыми скульптурами из шин и пластиковых бутылок.
Антона и Пряника на прежнем месте не встретили, а потому по директиве какой-то там плавно двинулись в сторону базы.
— Ты видел, в чём она была одета? — задумчиво спросила Инга.
— Как-то не обратил внимания, — признался я. — А что там необычного?
— Под шубкой из овчины — топик, короткая юбка. И платформы высоченные. Она что, из девяностых?
— В двадцатых это опять модно, — констатировал я.
— Двадцатых? Вы все приходите уже из двадцатых? Да уж, — Инга нахмурилась. — Если мы пройдем через Настоящее Зеркало, я бы хотела вернуться в нулевые.
— В две тысячи седьмой? — улыбнулся я.
— Да! — вполне серьёзно ответила Инга. — Да, да, отличный вариант. Легкость мыслей и легкость действий, музыка, фотки смешные с верхнего ракурса, музыка, глупые привязанности и настоящая дружба, кеды огромные, тоннели огромные, музыка, творчество, вписки, концерты. И музыка! И правда хочу вернуться в две тысячи седьмой.
— Мы уже в некотором роде в нём застряли… Только это другой две тысячи седьмой.
— Мы выберемся, Лёх, обязательно выберемся, — уверенно произнесла красноглазка. — Я чувствую это, как чувствовала Отражение из реального мира. Признайся, у тебя ведь тоже так было?
— Не вполне тебя понял, — признался, поглядев на девушку.
— Встречал что-то необъяснимое? Ну, чтобы прям вообще непонятное.
— Сначала не купил доллары по тридцать рублей. Потом не купил биткоины по сто долларов. Это реально не объяснить… — вздохнул.
— Я о другом, — с досадой прервала Инга. — Я видела какие-то намёки, что реальность не однослойна. Неужели с тобой ни разу не случалось чего-то странного? Ну, знаешь, того, что ты не можешь вот так просто объяснить. И сознательно не пытаешься глубже в этом разобраться — из страха, что новое знание покосит и завалит твоё привычное восприятие мира.
Перед глазами поднялась картинка, рассыпающаяся на атомы слов и ощущений. Это было слишком давно. Уже не помнил детали и диалоги — помнил только впечатление. Мы с Жанной сидели на крыше шестнадцатиэтажки. Шестнадцать этажей под нами были уделаны жильцами, сама крыша была уделана голубями, но эти обстоятельства не мешали ощущать счастье. Перед нами поднималась громадная апельсиново-оранжевая луна. Наверное, синоптики или астрономы дали бы точное название такого явления, описали бы его причины. Но нам все это было абсолютно неважно. Главное, что луна была громадная и оранжевая, и мы чувствовали себя жителями другой планеты. Коротко рассказал об этом Инге.