Аарон открыл глаза. Яркий свет в белой стерильной палате слепил. Память была бесполезна. Сплошное мутное пятно и ничего больше. Горький сухой привкус во рту заставил его скривиться. Тело казалось каменным и неподъёмным. Привыкнув к освещению, он увидел белый потолок, на котором пересекались две трещины, изображая вытянутую букву «Х». Справа от койки находился электрокардиограф. От запястий к блестящим пакетам на стойках тянулись длинные прозрачные трубки, по которым в организм через вену попадали питательные вещества. У стены расположился стеллаж с лекарствами, пробирками, перчатками и бумагами. Обычная больничная палата.
— Кто-нибудь, — прохрипел Аарон. Язык онемел. А шевелить челюстью было настолько неприятно и тяжело, что на вторую попытку он не решился.
И задремал. Через час в палату пришла медсестра.
— Можно вас? — спросил Аарон.
— Вы очнулись! — воскликнула она. — Подождите минутку, я позову доктора.
Она удалилась. Аарон успел рассмотреть лишь белый халат поверх её пышных форм. Дверь скрипнула. У койки появился гладко-стриженый мужчина с длинным носом, как у стервятника.
— Как вы себя чувствуете? — спросил он.
— Не очень. Где я? Что с моими друзьями?
— Вы должны быстро восстановиться. Состояние стабильно, — доктор что-то записал на бланке.
— Что со мной случилось?
— Вы провели в коме две недели.
— Куда я попал? Сэм и Ева в порядке? — Аарон озадаченно посмотрел на доктора.
— Извините. Я не могу ответить на ваши вопросы.
— Почему? — он опустил брови и прищурился.
— Завтра утром вы получить ответы на все имеющиеся вопросы.
Больше врач не сказал ни слова. Он покинул палату. Вернулся следующим утром, чтобы выписать Аарона из лечебного центра.
Поставив последнюю подпись в журнале, Аарон поднял голову и спросил:
— Что дальше?
— Он ваш, — сказал доктор кому-то снаружи и отступил к стеллажу.
В палату зашли два солдата в серой военной форме с золотыми рукавами. Личная стража герцога. Один из них держал наручники, а другой направлял оружие.
— Руки. Быстро, — приказал тот, что с наручниками.
— С какой стати? Я не преступник! — возмутился Аарон.
— Без разговорчиков. Третий раз повторять не будем.
Продолжать спорить бесполезно. Он сдался. Руки сжали наручниками, а на голову набросили непроницаемый мешок, не объяснив ничего. Аарона схватили за локти и повели в неизвестном направлении. Каждый порог, лестница или неровность стали серьёзными и неожиданными преградами. Прогулка с завязанными глазами превратилась в полноценное испытание для ещё неокрепших после длительного бездействия мышц. Тупая боль заставила ноги несколько раз подкоситься, но солдаты не позволяли упасть.
2
Они остановились. Мешок поднялся. В глаза бросился письменный лакированный стол с золотыми спиральными узорами. За ним сидел облысевший Питер Кохе с седыми кустами на висках и курил сигару, выдыхая обручи дыма. Вдоль стен протянулись книжные полки. Стульев для гостей не было.
— Здравствуй, Аарон, — сказал Питер, отодвигаясь от стола.
— Почему я в наручниках? Где мои друзья? — голос дрожал.
— Они в изоляторе. Нет нужды…
— Почему они в изоляторе? Что происходит? — он перебил Питера.
— Не нужно волноваться. Им ничего не угрожает, — герцог поднялся и обошёл стол. Они стояли друг напротив друга.
— В чём тогда дело?
— Что последнее ты запомнил до того, как очнулся здесь?
— Как в тумане. Помню, что мы столкнулись с существом в непробиваемых доспехах. Оно владело психокинетическими и телепатическими способностями, — он задумался.
— Всё верно. Мы уже знаем о произошедшем на острове. Как думаешь, кто он такой?
— Тритоморф, — робко ответил Аарон.
— В точку! — Питер мрачно улыбнулся. — Ответь мне на главный вопрос. Как ты выбрался?
