— Я попытался, — он выдохнул клубы дыма и отошёл в сторону. — Приступайте, доктор, он весь ваш.
Доктор достал из чемодана нож и горелку. Включил газ и поднёс спичку. На вспыхнувшем пламени принялся раскалять лезвие. Металл нагревался и краснел. Аарон ничего не мог сделать. В рот затолкали кляп, а руки крепко держали стражники герцога.
Кисть прижали в деревянному сиденью второй табуретки. Он сжал руку в кулак, но державший его солдат разжал мизинец и безымянный пальцы. Они смотрели вперёд и тряслись от страха, пытаясь вернуться домой в безопасное место.
— Не знаю, как вы, но я не хочу этого делать. Не хочу вас калечить. Избавьте меня от необходимости, я буду очень признателен, — доктор без надежды посмотрел на Аарона. — Хорошо. Тогда приготовьтесь, будет очень больно.
Раскалённое лезвие вонзилось в плоть. Аарон услышал хруст костей и почувствовал ужасную жгучую боль. Он издал пронзительный рёв. Пальцы отделились от руки. Лицо вспотело и покраснело, а на лбу выступила толстая вена. Нос активно раздувался, жадно глотая воздух.
Доктор мгновенно забинтовал поражённый участок. Белоснежные матерчатые бинты впитали кровь и покраснели. Аарон опустил голову и закрыл глаза. Кляп изо рта достали.
— Ублюдки, вы заплатите, обязательно заплатите, — бормотал Аарон.
Питер появился из-за доктора и сжал лицо Аарона, аккуратно похлопывая пальцами по правой щеке.
— Разочарование. Либо ты бездарность, как и твой отец, либо подобного стимула недостаточно, — он оголил жёлтые зубы. — Может, нам стоит притащить сюда твоих друзей. И отрезать от них по куску. Что скажешь, Аарон?
— Ты не посмеешь! — возразил он.
— Ты переоцениваешь своё положение, чтобы разбрасываться такими высказываниями. Я убью их, если понадобится.
— Вижу, герцог Кохе, вы совсем обезумили. Власть порождает безнаказанность, а она в свою очередь… Ну, вы поняли меня.
— Ты и твои друзья — предатели, враги человеческого рода! — выпалил Питер.
— Мы пришли в Индаба, чтобы просить помощи в решении общей проблемы, а вместо этого получаем обвинения. Я не понимаю, чего вы добиваетесь, чем руководствуетесь. Я не знаю, о каких мистических силах вы толкуете.
— Пойми, Аарон, твои силы — это единственный шанс на уравнивание наших сил и сил тритоморфа, — он нахмурился.
— Но как же хранители, они обязаны защищать человечество! — выкрикнул Аарон.
— Хранители разбиты! — воскликнул Питер. — Сильнейший из нас, Константин, погиб на прошлой неделе. Джон под осадой. Остались только мы с тобой, но вскоре пробьёт и наш час. Не сомневайся. Его не остановить, — горько закончил он.
— Ты боишься…
Питер Кохе не хотел этого признавать. Но скрывать страх было слишком трудно. Он испугался. Самые страшные сказки и рассказы, которыми детей пугали в детстве, превратились в реальность. Но, как это обычно бывает, сказки — это всего лишь сказки. В жизни всё по-другому. Люди мучительно умирают в лапах чудовища. Рано или поздно ситуация исправляется. События всегда возвращаются к нормальному ходу вещей. В какой-то степени счастливый финал, но не для жертв, что забываются после.
— Бояться разумно, — сказал Питер.
5
Питер взял нож, который лежал рядом с отрезанными пальцам. Ребро лезвия украшал грозный коршун, размахивающий крыльями. Полюбовавшись рисунком на блестящей стали, Питер сосредоточился и похолодел. Крепко сжал рукоять, взмахнул, что было сил в старческих дряблых руках, и вонзил остриё в левый глаз Аарона, не ожидавшего подлого удара. Он завопил и задёргался. Ошеломлённые произошедшим стражники с трудом сдерживали его. Внутри что-то проснулось. Присутствие. Маленький синий огонёк, разожженный искрой боли. Пламя разгоралось и поднималось из тёмных глубин сознания, куда никто и никогда не заглядывает. Мысли перестали рождаться. Он не мог думать, слышать, говорить и дышать. Аарон заперт в собственном подсознании, занял место штурмана в собственном теле. Теперь власть принадлежит другому. Вездесущему и неотвратимому глазу истины. Этим именем позднее Аарон назовёт своё альтер-эго.
Нож вылетел из раны, проскочив между прутьями решётки. Пустая уродливая глазница, из которой вытекала кровь и белая вязкая жидкость, обрастала внутри тонкими синими нитями. Из небытия соткалось новое глазное яблоко. Засиял хрусталик, а затем радужка, переливавшаяся голубыми оттенками. Зрительные нервы восстановились, повреждённая плоть мгновенно регенерировала.
— Невероятно! — восторженно воскликнул Питер. Доктор прикрылся чемоданом и спрятался в коридоре тюремного блока, а стражники прильнули к задней стене карцера, испуганные и шокированные.
Над головой кружил призрачный нимб с вкраплёнными в кант символами древней рунической письменности. Вездесущий и неотвратимый глаз истины, холодный и пугающий, пристально наблюдал за Питером Кохе, который широко улыбался, выдыхая облако дыма.
— Что на счёт пальцев? — герцог взглядом указал на табуретку.
Он не ответил. Даже не моргнул.
— Всё такой же неразговорчивый. Друг, ты ещё там? — Питер постучал кулаком по лбу Аарона.
