— Поторопимся. И убьём, того кто хочет убить нас, — пылко заявил Сэм. На глазах творилась немыслимая и необъяснимая жестокость. Кому-то необходимо предпринять решительные действия. И единственный, кто реально способен противостоять тритоморфу, Аарон Донхаллес — герцог Деона, хранитель пространства и хороший друг.
Разум Аарона окутывал непреодолимый барьер. И потому он невидим для Алазара. Сэм и Ева скрывались под краем завесы.
— Мне страшно, — сквозь зубы признался Аарон.
— Мы тоже боимся, — ласково улыбнулась Ева. — Но в страхе нет ничего плохого.
— Это лишь означает, что ты живой, — добавил Сэм.
— Умеете вы поддержать, — он заботливо посмотрел на них. — Я не знаю, чем для нас обернётся битва с тритоморфом. Мне не под силу предсказать будущее. Да, я это делал, но не сейчас. Мы идём против несоизмеримой силы. Ему достаточно взмаха руки, чтобы убить любого из нас. Но он не пойдёт на это, пока я не отдам ему камень хаоса. Без меня куб бесполезен.
— То есть у нас иммунитет, — перебила Ева.
— Да, правильно мыслишь, — подхватил Аарон. — Проблема заключается в том, что Алазар будет угрожать не мне, а вам. Предложит сделку. Жизнь за камень хаоса. Я знаю, что соглашаться нельзя. И это ставит вас по угрозу.
— К чему ты клонишь?
— Я не буду уговаривать вас отступить. Ваше право выбирать. Но пообещайте, что не станете подставляться. И при первой возможности сбежите, если обстановка накалится до предела.
— Мы с тобой до конца, Арни.
— Да, — согласилась Ева, которая, к собственному удивлению, питала тёплые чувства к Сэму и Аарону.
— Нет. Вы должны дать обещание. Я не хочу видеть смерть людей, которые мне дороги. Только не снова, — он понурил голову и сжал руки в кулаки, вспоминая отца.
Сэм и Ева прильнули и заключили его в объятиях. К Аарону пришло утешение. Объятия не только согревали, но и давали надежду. Он не одинок. Для одних это слабость, а для других — сила. Но что для него? Он так и не понял.
3
Император бессмысленно смотрел в пустоту. Тритоморф идёт за ним, он знал, но ничего не предпринимал. Ему не под силу остановить надвигающуюся опасность, неумолимую и непреклонную. Хатима IV не терял надежды на появление Аарона Донхаллеса. Твёрдо верил, что спасение придёт, если Аарон хотя бы немножко похож на своего отца, Уильяма Донхаллес, человека целеустремлённого и решительного. Таким запомнился бывший герцог Деона. Сын принял ответственность на себя. И теперь ему предстоит столкнуться с проблемой, для решения которой необходимо быть больше, чем просто человеком.
В тронный зале появился Дарен Марон — ведущий научный специалист, обученный и работавший в Деоне. Как и любой островитянин, переехавший на материк, держался о себе высокого мнения, что, конечно, никак не мешало кланяться и вести разговор исключительно в уважительной форме. А что он думает, совершенно неважно, если действует правильно.
— Что у тебя, Дарен?
— Как вы и просили, Император, я тщательно изучил куб, провёл полный анализ и сделал вывод, что камень действительно невозможно извлечь без владельца ДНК-ключа, — он нахмурил густые брови.
— Ты уверен? Точно никаких промашек?
— Абсолютно. Хотя мне незнакома технология. И я понятия не имею, каким образом она разработана, но с точностью могу сказать, что куб — это тоннель между мирами. Попытка вскрыть его ничего не даст. Внутри пустота. Одноразовый портативный портал, аналог пространственного моста.
— Звучит неубедительно, — сомневался Хатима IV. Искал подвох там, где его не должно быть. — Пойми, Дарен, я доверяю твоему научному видению, но когда ты говоришь, что чего-то не понимаешь, но при этом уверяешь в надёжности куба, это ставит меня в тупик. Город пылает, тритоморф рвётся сюда. И вскоре будет здесь. Нам остаётся только одно. Не позволить ему добраться до камня.
— Разработка принадлежит Лиет Донхаллес. Она хранила в секрете все сведения. Но её изобретения никогда не подводили, — в голосе слышалась частичка презрения. Дарену не нравилось, когда одни скрывали знания от других. Он был сторонником того, что необходимо делиться исследованиями, чтобы расширять научную область познания и развиваться дальше, а не идти на шаг позади самих себя.
— Ладно, Дарен. Можешь идти домой, повидайся с семьей, если удастся. Сегодня мы все можем умереть.
Дарен хотел ответить, но отступился, перевёл задумчивый взгляд в сторону выхода и покинул тронный зал. Почти сразу же бесцеремонно ворвалась дворцовая стража, выглядели они неважно из-за плохого сна перед сменой поста, в чём их вины нет. Разве можно сладко спать под звуки разрывающихся бомб и снарядов? Конечно, нет. Они нелепо поклонились и подняли головы, активно моргая глазами.
— Император, нам сообщили, что пограничное сопротивление полностью подавлено. Тритоморф беспрепятственно двигается ко дворцу, — голос дрожал. Стражник выглядел молодо. И точно не желал жертвовать собой на расцвете жизни.
— Мы будем держаться, сколько сможем, но боюсь…
Второй выполнял роль наставника. Заточенный мужской взгляд, мудрое лицо и седая щетина — свидетельство опыта.
