Аарон и Ева пошли следом за Императором. Сэм остался в полном одиночестве. Запах пустоты наполнял ноздри. Безжизненные стены угнетающе смотрели на него. Бесконечное время плыло мучительно медленно, заставляя нервничать и волноваться. Переживания периодически сменялись морозом безумных мыслей о том, что они все погибнут, так и не добившись своего. Тогда длинный и тернистый путь от Деона до Виктории окажется бессмысленным. Память о них погибнет вместе с ними. Особенно, если помнить будет некому. А Сэм хотел оставить после себя наследие. Пока о человеке помнят, он продолжает жить. Алазар же пытается отнять всё, всех и у всех. Отправить Вселенную в вечное забвение, где нет ни света, ни тьмы, ни пустоты.
8
Император замедлил шаг, проходя вдоль серой неприметной стены, каких во дворце километры. Его толстые пальцы скользнули по шероховатой поверхности. Он остановился и постучал по стене. Донёсся гулкий и звонкий шум. С другой стороны пустое пространство.
— Нашёл, — он рассеяно помотал головой.
Аарон и Ева промолчали. Император достал из внутреннего кармана красной туники железную таблетку размером с бутылочную пробку. И приложил к стене.
— Электромагнитный ключ, — неохотно пояснил он.
Раздался стук отталкивающихся магнитов. Нарисовались контуры прямоугольника. Дверь медлительно приоткрылась на пару сантиметров.
— Помогите, — позвал Император, взявшись за верхний угол двери.
Аарон и Ева схватились за середину. Они всей силой навалились на неё. Она едва поддавалась, но процесс шёл. Несколько минут спустя им удалось сдвинуться с прошлой точки. Теперь дверь была полуоткрытой. Но даже так толстая броня занимала половину пространства в проходе, поэтому протиснуться не получалось. Тужась до изнеможения, Аарон, Ева и Хатима IV, мокрые от пота потерянных сил, создали свободный проход, но положение двери от угла в девяносто градусов было далёким.
— Вам нужна другая дверь, — заявила Ева, которую мучала тяжёлая отдышка.
— У нас есть инструмент, называется автоматическим рычагом. С ним никаких трудностей при открытии не возникает.
— Простите меня, Император, но почему вы говорите об этом сейчас, когда уже поздно? — грубо спросила она.
— Ладно тебе, Ева, — успокаивал её Аарон.
— Я не дурак. И не страдаю склерозом, — спокойно говорил Император. — Рычаг в противоположном крыле дворца. Пятнадцать минут туда. И пятнадцать обратно. Будь у нас время, я бы не заставлял вас тащить тяжеленную дверь.
Ева хотела возразить, что необходимо было заранее позаботиться об этом, но встретилась с недовольным взглядом Аарона, который безмолвно просил её замолчать. И да, она не сказала ни слова, решив, что и так позволила себе слишком много. Всё таки перед ней Император. В иных обстоятельствах правитель точно бы не стерпел излишней дерзости.
— Отправляйся в тронный зал, Ева. Ждите нас там, — приказал Император. И она подчинилась, мгновенно пропав за углом.
Аарон забрался в тёмную комнату-сейф, вооружившись ручным фонариком. Стены и потолок сияли металлическим блеском, но не пол, выложенный бетоном, к которому Аарон пристально приглядывался.
— Из-за большой нагрузки на потолок тронного зала пришлось пожертвовать куском стали, — оправдался Император.
— Вы очень проницательный, Император. Понимаете меня без слов. И это вовсе не лесть, — сказал Аарон. Ему стало неловко.
— У меня такая работа. Понимать людей без слов.
В лужу тусклого света попал четырёхгранный постамент, державший на себе чёрный куб, на котором отчётливо выделялись две выпуклости. Он подошёл ближе и внимательно осмотрел таинственный объект. Такие устройства редко встречались после смерти Лиет Донхаллес. Она собрала около пятидесяти штук. И почти все использованы, разрушены или пылятся в лабораториях, где учёные лишь разводят руками при попытке разобраться в сути работы сложнейшей технологии.
Аарон прикоснулся ладонью к верхней грани куба. Неожиданно за спиной грянул разрушительный гром. Он повернулся и увидел, как толстая дверь покидает родный обитель, оставляя пустое окно без стекла, куда с лёгкостью прорвётся страшный поток урагана, каким представлялся Алазар, неудержимый и свирепый.
Он предстал во весь рост в проходе, прижав когтями голову Императора к косяку. Аарон смотрел на него. Он смотрел на Аарона. Ненависть кипела внутри каждого из них.
— Выхода нет, Аарон. Я убью его, — он надавил на голову Императора. — Убью тебя. И убью всех твоих друзей самым болезненным и медленным способом. Они будут страдать, потому что ты убьешь их. Они умрут от руки того, кому верили.
— Ты боишься, — мрачно ответил Аарон. — У меня нет выхода, но есть средство.
— Но ты не допустишь жертв. Кем ты станешь, если позволишь сдохнуть дорогому и любимому Императору? А? Изменником! Отдай камень, и никто не умрёт, а у тебя появится шанс…
— Никто, — усмехнулся Аарон. — Ты хочешь погубить целый мир! — яростно крикнул он.
