В лифте запах усилился, а когда двери открылись на этаже Олега, густая, терпкая вонь чуть не сбила его с ног. На полу поблескивали черные лужи, в воздухе подрагивало влажное марево.
– Ну что за черт! – буркнул он, разглядывая потолок. Неужели что-то с отоплением? Это же все обои от стен отойдут и линолеум вспучится! А книги, ох, что будет с книгами-то!
– Добрый вечер, – мягко донеслось из полумрака площадки.
От стены отделилось что-то бесформенное. Оно походило на человека так, как на него походит криво и неуклюже висящее на вешалке пальто. Да это и было практически одно пальто, – натянутое на что-то колыхающееся и пульсирующее.
– Олег Малькевин, я полагаю? – пробулькало существо.
– Ик, – подтвердил Олег, оцепенев от ужаса.
– Муж Киры Малькевиной, известной в Интернете как Лавиния? – уточнило существо.
– Н-ну да…
– Покорнейше прошу прощения за то, что беспокою вас в неурочный час, – существо вздохнуло. К запахам рыбы и водорослей прибавился едва ощутимый аромат мокрого дерева. – Но, видите ли… дело в том, что моя супруга, как я понял из оставленной ею записки, решила по предварительной договоренности нанести визит вашей жене. Вместе с детьми.
– Ну да… – пролепетал Олег, сам не понимая, зачем он разговаривает, а не бежит вниз по лестнице с воплями ужаса. – У нас ребенок, Мишка. Наверное, они на своем этом форуме познакомились… пропердольки, тугосери, все такое…
– Да-да! – с жаром закивало существо. – Этот ужасный, о этот ужасный сленг! Как они только понимают друг друга? Признаюсь, я честно пытался поддерживать тамошнюю беседу, но… – оно с тоской развело рукавами. – Потерпел неудачу. Полный крах. А вы?
– Что я?
– Ну, вы пытались понять новые потребности вашей супруги? Проникнуть, так сказать, в ее новый менталитет?
– Ну… я… – Олег смутился и полез в карман за ключами. «Что ты делаешь?! – орали жалкие остатки сознания. – Беги! Ползи! Прочь!». Он отмахнулся от них, вставил ключ в замок и провернул. – Прошу.
В квартире тоже пахло сыростью, но не так резко. Казалось, что к запаху моря примешивается аромат свежего хлеба и каких-то трав.
Осторожно ступая, чуть ли не на цыпочках, Олег прошел к гостиной и приоткрыл дверь.
И едва не упал.
Прямо перед ним, на ковре, аккуратно орудуя десятком щупалец, строило башню из кубиков что-то нежно-сиреневое, склизкое и глазастое, подозрительно напоминающее кальмара.
Еще два таких же сиреневых кальмарчика катались по кругу в кузове самосвала. Один из них медленно зеленел, и Олег понял, что вот-вот на полу комнаты появится блю-блю.
Сразу три кальмарчика самозабвенно жевали хвост кота, а тот обреченно вылизывал вырывающегося – и, кажется, мелко хихикающего? – четвертого.
Еще с одним кальмаром упоенно сражался погремушкой Мишка. Олег не без гордости отметил, что сын побеждал, оттеснив врага к кадке с фикусом. Правда, за кадкой притаилась сиреневая группа поддержки. Но пока она только махала щупальцами и пускала пузыри.
И на все это совершенно спокойно и с каким-то умиротворением взирала Кира, прихлебывая из чашки. А рядом с ней колыхалось и пульсировало нечто…
Олег притворил дверь и беспомощно взглянул на гостя.
– Семнадцать, – почему-то шепотом сообщил он. – Все ваши?
– Ага, – с гордостью кивнул тот. – И это уже третья кладка!
– А жена ваша… такая… такая… – Олег покрутил было рукой в воздухе, но тут же сообразил, что этот жест может быть расценен и как неуважение. – Выдающаяся во всех отношениях.
– Не без этого, – снова кивнул гость. – А ваша такая… – он слегка сдулся, словно из него выпустили воздух. – Такая… компактная.
– О да! – развел руками Олег. – Есть такое.
Он внимательно посмотрел на собеседника и поманил его в дальний конец коридора.
– Пойдемте. Пойдемте-пойдемте, не стесняйтесь.
– А тапочки? – растерянно спросило существо.
На кухне Олег достал из холодильника бутылку водки, поставил на стол два грюкнувших стаканчика и налил, – щедро, от души.
– Олег, – протянул он руку гостю.
Тот выпростал из склизкого мокрого рубища, – или то были всего лишь складки кожи? – трехпалое щупальце.
– Ктулху, – скромно представился.
И они оба немедленно выпили.
Бобовое зёрнышко есть не что иное, как символ нашей серы, заключённой в материи, истинного минерального солнца, рождающегося золота, не имеющего ничего общего ни с одним драгоценным металлом, золота – источника всякого на земле блага. Это золото в прямом смысле слова молодо-зелено, оно одарит художника, который сумеет довести его до состояния зрелости, тремя благами – здоровьем, богатством, мудростью. Вот почему выражение найти зерно в пироге (trouver la feve au gateau) означает сделать важное и великое открытие, совершить прекрасное и доброе дело.
