Меня кто-то толкнул. Рыхлый парень с лицом дауна и тянущейся из краешка губ ниточкой вязкой слюны протягивал в мою сторону поднос, заставленный стаканами, из которых поднимались струйки пара. Пахло чем-то терпким и сладковатым. Я отмахнулся, парень понурился и пошел дальше по рядам. Там к нему были более приветливы. И даже что-то покупали. Парень неуклюже, работая лишь правой рукой, – левая, видимо, больная или сломанная, безвольно висела под рубашкой, – пересчитывал деньги и, кажется, ровным счетом ничего не понимал в них.
– У них тут работают люди? – удивленно спросил я.
– Почему бы и нет, – пожала плечами девушка. – Посредники, переводчики, улаживатели всяческих дел с городскими администрациями. Почему бы и нет?
– Разносчики напитков, – подхватил я.
– Почему бы и нет? – повторила девушка. – У вас же в театрах тоже разносят напитки и еду?
– В кино, – поправил я. – В кинотеатрах. Иллюзионах. Вы перепутали.
– А, – неопределенно ответила девушка. – Ну да, конечно, перепутала. Извините.
– Конец, – снова произнесла девушка через полчаса, когда прозвучал еще один гудок. Собственно, этого она могла и не говорить. Медея поднялась в небо с мертвыми детьми на руках, Ясон остался бессильно взывать к Зевсу. Действительно, конец.
– Хорошее представление, – сказал я. Не знаю, насколько это было искренне, но в тот момент я сам себе верил.
Люди вокруг нас уже пробирались к выходу, поднимая воротники и раскрывая зонтики. Девушка же не вставала. И вместе с ней почему-то сидел и я.
– У вас очень интересное лицо, – внезапно сказала она, бросив на меня быстрый взгляд.
– Что? – я не ожидал такого поворота беседы.
– Лицо у вас… такое… – она сделала обводящий жест рукой. – Интересное. Типажное.
– Какого типажа? – осторожно уточнил я.
– Просто типажное, – пожала плечами она.
– Ну, типажи бывают разные, – улыбнулся я. – Героический типаж, типаж там… шута. Вот, злодея тоже… а еще…
– Не надо рассказывать мне о типажах, – несколько раздраженно ответила девушка. Она вдруг напомнила мне лесного ежа, внезапного в своей колючести, но при этом невыразимо милого.
– Простите, – извинился я больше для проформы и для того, чтобы вернуть беседу к дружественному тону, нежели потому, что реально чувствовал за собой какой-то просчет.
– Все в порядке, – внезапно улыбнулась она. – Все в полном порядке. Я не буду против, если вы проводите меня домой.
Я закашлялся. Надо сказать, такого поворота дел я несколько не ожидал. Нет, конечно, я был не против проводить такую интересную девушку домой, – и даже к себе домой, – но то, что этот момент всплывет именно так… Это было несколько… ммм… необычно.
– А вы ж… – я еле выдавил из себя фразу из-за кашля. – Вы ж… из другого города…
Девушка промолчала, задумчиво глядя куда-то в сторону. А потом вдруг вытащила откуда-то из-под сиденья сумочку и стала в ней копошиться.
– А, – догадался я. впрочем, моя догадка была никому не нужна. – Вас отвести в отель? Разумеется. Пойдемте?
– Да-да, сейчас, – неразборчиво пробормотала она.
Я оглянулся по сторонам. Зал уже совершенно опустел, а девушка все еще ковырялась в своей сумочке.
– Вам помочь? – наклонился я к ней.
И тут на мое плечо легла чья-то тяжелая рука.
Я поднял глаза. Рядом с нами стоял огромный детина с пустыми глазами. Видимо, охранник. Ну что ж, следовало этого ожидать, да. Не стоило так задерживаться в театре.
– Мы уже уходим, – сказал ему я.
Детина что-то булькнул и наклонил голову набок.
– Мы уже все, – сказал я. Еще, небось, придется платить штраф за нарушение каких-нибудь правил. Не зря же все опытные театралы вон как заторопились к выходу, видимо, знают, что тут почем.
Мой собеседник снова булькнул. И теперь уже резко дернул головой.
И тут я увидел, как под нижней челюстью у него подрагивает и чуть шевелится что-то жаброобразное.
Из-за спины детины медленно вышел давешний дебил. Рубашки на нем не было, и поэтому он мог легко и небрежно пощелкивать клешней, заменявшей ему левую руку.
– Да, мы уже все, – мягко сказала моя соседка.
Я поворачивался к ней, когда клешни сцепились у меня на шее, поэтому лишь краем глаза увидел, как с колен девушки соскальзывает плед, обнажая шевелящуюся массу щупалец.
