Княжев что-то объяснял идущему рядом с ним невысокому человеку с простоватой внешностью жителя средней полосы России. На Элины замечания незнакомец отвечал писклявым подхихикиванием со странным бульканьем в конце. Вероятно, это и был тот важный гость, из-за которого среди ночи ушел Егор. Если и были остальные, то они слились в неясную массу.
Когда Таня очнулась и начала пятиться с нижней ступеньки, было поздно: Головин уже поровнялся с ней. Вот и попыталась убраться с дороги незамеченной! От досады и холода она начала подпрыгивать на месте.
— Здравствуйте, Максим Александрович.
— Здравствуйте, здравствуйте, Таня, — тот покосился на ее танцующие ноги. — Неужели по работе соскучились?
— Нет, просто была рядом по своим делам. Вот и забежала. Хотя и соскучилась тоже.
Чего уж лукавить?
— Завтра же будете? Очень хорошо. Тогда встретимся сразу с утра. И я очень надеюсь, — в голосе Головина отчетливо прозвучала злость, — что после сегодняшнего совещания по этому многострадальному «Элит-кварталу» ваша папка пополнится новыми идеями и цифрами.
Он хлестнул себя несколько раз по ладони перчаткой. И Таня опять подумала, что постоянное раздражение заместителя генерального директора есть не что иное, как приглушенное отчаяние человека, который привык быть сильным, но все равно ничего не смог изменить тогда, семь лет назад.
Интересно, если она сейчас спросит Максима о причине недовольства этим проектом, он ответит или же грубо осадит? Таня так и не успела ничего решить, когда подошли Егор с Элей, а с ними подкатился и круглолицый гость. Глаза Княжева полыхнули радостным изумлением. Он бесцеременно переложил руку Эли со своего локтя на пальто Максима и чуть подтолкнул их в сторону машин у тротуара.
— Прошу прощения. Мне нужна одна минута, а вы пока занимайте места.
Егор потянул Таню за собой, но сделал лишь шаг в сторону от лестницы. Никакой конспирации. И, конечно же, никто не променял место в партере, идеальное, чтобы слышать и видеть все, на теплый салон автомобиля. Неужели Княжева это совсем не заботит? Единственное, что сейчас волнует ее, — это радость Егора. Значит, все же не интрижка, а что-то большее?..
— Привет. Не ожидал тебя увидеть здесь, — Егор улыбался.
— Здравствуй. Я тоже не собиралась сюда.
Как же гулко бьется сердце! А дыхание перехватывает, видно, от мороза.
— Черт, я опять должен бежать. Но вечер не отменяется.
Княжев качнулся вперед, быстро коснулся губами Таниной щеки и еле слышно произнес:
— Пожелай мне удачи.
Она заставила себя не обернуться ему вслед, а начать подниматься ко входу. Ступенька — «Удачи», ступенька — «Удачи», ступенька… Лишь у двери выдержка изменила Тане, и она проводила взглядом отъезжающие от здания машины. Тонированные стекла мешали понять, кто же смотрит на нее взглядом, от которого жжет и выворачивает все в груди.
В холле зажужжал мобильный телефон: пришло сообщение. «Одевайся теплее: щеки совсем холодные». Егор. Надо наконец внести его номер в список контактов, но сначала она напишет ответ. Если только придумает, как избежать нажатия на западающую кнопку с цифрой «четыре», там же и буква «и», столь нужная в пожелании «Удачи». Так, выкрутилась. «Успеха». Жаль, смайлик не поставить: этот телефон родился явно до изобретения эмоциональных «колобков».
Хохот из триста второго кабинета разносился по всему коридору. Открытую Таней дверь маркетологи проигнорировали. На полу показательно лежали диаграммы и схемы со щедро рассыпанными стрелками и жирными знаками вопроса. Сами же весельчаки что-то увлеченно обсуждали. Таня замерла у стены и обвела глазами кабинет, ставший за эти месяцы таким родным и уютным. Даже горы «нужных и полезных документов», а попросту хлама, что сваливали в угол за Романом, казались привлекательной частью интерьера, несмотря на постоянную угрозу в виде схода лавины.
— Какое счастье! Кто к нам пришел! — наконец Света заметила подругу и ринулась к ней прямо по бумагам, от чего нарушился их выверенный беспорядок.
— Привет. Решила вот забежать на чаек. Совсем без вас не могу.
— А уж нам как тяжко, — взвешенно ответил Роман и нагнулся подровнять ряды на полу. — Так я пошел? За чаем? Десяти минут вам хватит на болтовню?
— Ромочка, ты самый лучший, — Света оделила его своим ликованием и беззастенчиво дернула за руку удивленную Таню. — Не смотри так и подними челюсть с пола: я отрабатываю новую линию поведения, основанную на поощрении. Знаешь, как при дрессировке. Хорошо, что ты пришла: хоть расслаблюсь немного.
Синицкая смахнула невидимый пот со лба и заговорщицки понизила голос:
— А что у вас? Я Егора видела с утра. Выглядит обычным, без синяков. Значит, не подрались. Так?
— Не подрались.
Таня оттягивала признание и намеренно замешкалась с курткой.
— Ну же, колись!
— Мы переспали.
— Ух!
— Это все, что ты можешь сказать? Только «ух»?
— Подожди, пусть мысли вернутся в голову. Пока там остались только возгласы «Ну ты даешь!», «Ничего себе!», «Ух!» и нецензурные. Я выбрала самый короткий и благопристойный. Наверное, зря: он и самый неинформативный.
