А надобно сказать, что никакого мужа в то время у Анны, конечно же, не было, а была в доме только птица – ручная сорока, оставшаяся от прежних жильцов. Анну попросили присматривать за ней или же отпустить на волю, если будет слишком хлопотно. Анна обрадовалась – с птицей было веселее, хотя хлопот она действительно доставляла немало. Когда Анна уходила, то закрывала ее в клетке, в остальное время пташка жила вольно и хулиганила изрядно. Но и польза от нее была немалая – ловила она мышей. Бог весть как они добирались до десятого этажа, но в короткое время были пойманы и съедены сорокой по имени Брут три мыши. За четвертой он погнался на глазах у Анны, успел схватить ее за хвост, но упустил.
Присутствие сороки также входило в тайный план Анны, но то, что случилось, превзошло все ее ожидания.
К тому времени как наступило «время Ч», Анна уже не раз пожалела о своем авантюрном плане, но отступать было поздно.
Запиликал дверной звонок, и минута в минуту на пороге появился престарелый профессор. Насильственно запечатлев на ее щеке поцелуй, он протянул ей авоську с каким-то свертком внутри.
– Там творожок, и себе положи, поедим. Мне приходится питаться по часам. Язва, – отдуваясь, сказал старик.
– Боже мой, – Анна покраснела от раскаяния, – зря я о нем так плохо думала, он больной человек, мне искренне захотел помочь, приехал. Чего только не наговорят злые языки! В дедушки ведь мне годится.
Она заварила чай, разложила творог по тарелочкам. Старик ел аккуратно, не спеша, с видимым удовольствием, попутно расспрашивая Анну о жизни и планах на будущее. Наконец трапеза была завершена.
– А это кто? – вдруг заметил он птицу.
Все это время Брут тихонько сидел в клетке и дремал.
– Сорока.
– Сорока? – недоуменно хмыкнул гость и, поднявшись, деловито спросил, – ну что, займемся? Куда идти?
– Пианино в комнате. – Анна все еще наивно полагала, что сейчас они начнут заниматься. Войдя в комнату первой, она направилась к инструменту.
– Иди сюда, – довольно грубо схватил ее за руку «педагог» и плюхнулся на диван стоявший рядом с пианино. Крепко удерживая за руку, он насильно усадил Анну к себе на колени.
– Вы что? – попыталась вырваться она, совершенно не ожидавшая от старика такой прыти. Но хватка была крепкой.
– А ты зачем меня пригласила? Роялей и в классах предостаточно. Ты такая… Такая… – засопел он.
– Нет-нет, – я же не знала… – Анна с ужасом пыталась отпихнуть рьяного преподавателя, упираясь в его грудь кулаками. – Не сейчас. Прямо перед вашим приходом позвонил муж, сказал, что уже подъезжает. Такая досада, – состроила она огорченную гримасу, – почему-то возвратился раньше на два дня…
– Старик быстро ссадил ее с колен и попытался подняться, но снова сел тяжело дыша. Лицо его пошло красными пятнами.
– Ой-ой, испугалась Анна, еще кондрашка хватит старого ловеласа. Но не смогла удержаться от соблазна подлить еще немного маслица в огонь:
– Может быть, все же позанимаемся? Не зря же вы на другой конец города ехали?
В эту минуту из клетки на бреющем полете черной тенью метнулся Брут, едва не задев крылом гостя. Профессор от неожиданности пригнулся и издал несколько неразборчивых звуков очень смахивавших на ругательства.
– Ай-яй-яй… Я клетку закрыть забыла, – лицемерно испугалась Анна.
Заключительный аккорд был ужасен. Сделав стремительный круг под потолком, Брут решил сесть Анне на плечо и, пролетая над престарелым профессором, уронил смачную каплю прямо на его блестящую от пота лысину.
Перо бессильно описать то, что происходило далее. И не сносить бы Анне после этого прискорбного случая головы, если бы не появилась у нее новая учительница, которая сразу взяла ее под свою защиту. Сластолюбивый педагог вскоре после этого случая ушел на пенсию. Но, как известно, «после этого» совсем не означает «вследствие этого».
________________
* Редакционная статья в газете «Правда» от 28 января 1936 года об опере Шостаковича «Леди Макбет Мценского уезда». В статье опера Шостаковича подвергалась резкой критике за «антинародный», «формалистический» характер.
** Полётность – способность голоса быть слышимым на большом расстоянии при минимальных затратах сил поющего. Отсутствие полетности не только обедняет выразительные возможности певца, но и указывает на недостаточное владение голосом.
14.Я с тобой
Меж тем, мелкая водяная пыль, постепенно сгустившись, превратилась в мелкий холодный дождь. Идущий впереди Петр вдруг обернулся и остановился так резко, что Анна, не успев затормозить, неожиданно оказалась в его объятиях. На мгновение оба замерли. Крепко прижав ее к себе, так, что ей стало слышно биение его сердца, он тихо сказал: «Смотри ты, дождь как разошелся. Возвращаемся».
– А эшелон? Ты же… – смущенно проговорила Анна отстраняясь.
– Успею, – перебил он ее, – сейчас отведу тебя в нашу летнюю кухню, разожгу огонь. Промокла вон вся, дрожишь. Согреешься, обсохнешь. Иди вслед за мной, не отходи в сторону. И держись за мою куртку. – Как хорошо, что уже стемнело, – подумал он, горько усмехнувшись, – значит, отложим шок до завтра.
