– Ох ты ж…
Змея стерпела прикосновение к чешуе. Осторожное, даже трепетное, так не змеюку надо трогать, а драгоценность великую… Еще движение – и вот снова женщина. И пальцы повитухи касаются уже не чешуи, а дорогой ткани.
– Предмать!
Мария тоже оборачивалась не просто так. В человеческом обличье она это понимала хуже, в змеином лучше. И
– Ты – кошка. Домашняя кошка.
– Да.
– И ты можешь обернуться, если захочешь. И обратно тоже вернешься без усилий. Почему ты не пошла до конца?
– Н-не знаю…
– Если хочешь, я помогу тебе.
Предложение было таким правильным. И камень грел кожу на груди, ему тоже это казалось правильным.
– Бабушка, нет!
Повитуха выпрямилась.
– Мисси, другого шанса у меня не будет!
– Это опасно!
Мария качнула головой.
– Нет. Твоя бабушка спокойно примет свою вторую сущность, она ее уже приняла, они уже сжились. И во сне она видит себя кошкой, которая гуляет по крышам.
Тина медленно прикрыла глаза.
– Вижу… мышей ловлю, за птицами наблюдаю, а потом просыпаюсь – и плачу. Эрра, вы правда можете?
– Даже здесь. Даже сейчас.
– Сделайте это! Отслужу, чем скажете, век вашей служанкой буду!
Мария покачала головой.
– Помощь попросить могу, но и заплачу за нее по справедливости. А служить мне не надо, слуг и без того довольно. Дай руку, Тина…
Повитуха послушно протянула вперед ладонь, и Мария накрыла ее своей рукой. Мелиссе показалось, что платье у нее на груди стало чуточку другого оттенка, красноватого такого… да показалось, понятно!
А Мария почувствовала, как от камня, по ее руке, к повитухе покатилась волна тепла. Ласкового такого, подбадривающего, уютного… ну, чего ты испугалась, глупенькая? Последнего шага?
Так ведь все давно уже сделано, мяу?
– Мяу, – согласилась сидящая на полу здоровущая рыжая кошка. Раза в три крупнее обычной кошатины. Интересно, это не сервал, или каракал, или кто там еще? Мария в породах кошек плохо разбиралась, только сфинксов отличала. Кстати, кошка и не толстая вовсе. Вот странно, повитуха-то корпусная такая, не всякий мужчина красоту обхватит, а кошка изящная, поджарая даже.
– Ой, – сказала Мелисса.
Кошка поднялась на лапы, недоуменно оглядела себя, покогтила половичок, потянулась – и повернулась к Марии. Та кивнула.
– Да, первый раз лучше со мной и обратно. Ну-ка, иди сюда…
Кошка потянулась к ее руке. Секунда – и стоит на полу, на четвереньках Тина. Только ошалелая и растерянная.
– Ой…
– Бабушка!!!
– Все в порядке?
Мария чуточку переживала, одно дело – читать, а вот когда все это с тобой происходит, и от тебя зависит человеческая жизнь… страшновато! Но Тина была ужасно довольной. Она встала, потянулась, расправила плечи…
– Кушать хочется!
Мария переглянулась с внучкой травницы – и вся троица звонко рассмеялась.
Эрр Феликс прижался к стене дома.
Кое-как опустился на колени, старался дышать тихо и неглубоко, голова у него кружилась, мужчину впервые за столько лет затошнило, как беременную дебютантку! Еще немного и в обморок свалился бы.
Повезло.
Ночной ветерок принес такой мощный аромат нечищеного свинарника, что подействовало не хуже любой нюхательной соли. Хоть ты запах ломтями нарезай, да в банки складывай.
Какая скотина так свой двор запустила?
Убил бы!
Нет, расцеловал!!!
Феликс получил отличное образование, да и его величество Саймон поощрял юношескую тягу к знаниям, так что о двуипостасных мужчина знал.
И про слух, и про нюх…
Учуяли бы. Запросто.
Или услышали, но это город, это улица, тут хватает и шума, и вони, и чего пожелаешь…
Двуипостасные!
Старинная легенда, которая воплотилась перед его глазами.
Благословение Многоликого!
Феликс кое-как отлепился от стены дома и поплелся обратно. К себе.
И то, что он дошел без приключений, он тоже мог считать благословением Многоликого. Его не убили, не ограбили, с ним ничего не случилось, а ведь мужчина был в таком состоянии, что даже сопротивляться бы от шока не смог.
Кое-как он упал у себя в комнате на узкую неудобную кровать и принялся ровно, размеренно дышать, как учили.
Вдох – выдох. Разгонять по всему телу воздух и кровь, чтобы они равномерно смешивались в жилах, чтобы порождали тепло, чтобы тепло расходилось от макушки до пяток…[13]
Потом мужчина понял, что толку не будет, что мысли крутятся в голове, как стадо бешеных шершней, что ему становится просто плохо…
Плюнул на все, залез в сундук, в котором держал флягу с крепчайшими винными выморозками, и сделал несколько хороших глотков.
Это помогло.
Не размышлять, а уснуть покрепче. А утро, как известно, будет мудренее вечера.
Многоликий!
Змея!
Кошка!
Так… где тут фляга?
Молоко было вкусным, хлеб свежим, так что и королева закусить не отказывалась. За столом Мария рассказала о себе… кое-что.
– Я действительно эрра. И мой муж этому ребенку не обрадуется, поэтому надо бежать.
– К родным? – поинтересовалась повитуха.
Мария качнула головой.
– Нет у меня родных. Даже не так, они есть, но для них мой ребенок тоже станет разменной монетой. Всем нужен наследник, а не я. Если получится так, что у меня девочка…
– Я пока не чувствую, кто у тебя там… – Тина пристально смотрела на живот Марии.
