На Понизовскую улицу мы с Кутузовым приехали в компании двоих усатых мужчин, невозмутимых, как скалы, и таких серьезных, что в их присутствии хотелось молчать и сидеть, идеально выпрямив в спину. Я думала, первым делом мы навестим Алевтину Рыбкину, однако оперативники сразу повели нас ее соседу.
Михаил Неглинский оказался тощим невысоким мужчиной с широкими белесыми бровями, бледной желтоватой кожей и темными кругами под большими карими глазами, выдававшими в нем человека, редко выходящего на свежий воздух.
– Снова будете искать наркоту? – хмуро поинтересовался у нас Неглинский. – Тетке из сорок третьей квартиры опять почудилось, что из моих окон пахнет синтетикой?
– Да, – коротко ответил один из оперативников, сунув ему под нос бумагу с большой круглой печатью. – Позвольте войти.
В квартире копирайтера было душно и пыльно. Проветривать и мыть полы здесь явно не любили. При этом все вещи находились на своих местах, кухонный и письменный столы сверкали чистотой, а узкая односпальная кровать оказалась аккуратно заправлена. В гостиной было полно книг, а в спальне находился стеллаж, на полках которого ровными рядами стояли глиняные статуэтки, маленькие картины в разномастных рамочках, сувенирные пистолеты и декоративные бутылки. Очевидно, господин Неглинский был любителем блошиных рынков и систематически приобретал там всевозможные интересные вещицы.
В целом, и квартира, и ее неприветливый владелец создавали хорошее впечатление. Юсупова была права: Михаил являлся обычным человеком, и магией в его доме даже не пахло.
Пока один из оперативников разговаривал с Неглинским, а второй осматривал содержимое его шкафов, мы с Кутузовым неторопливо ходили по комнатам, внимательно разглядывая мебель и вещи, – Андрей сквозь свои зеленые очки, я – через карманное зеркало.
В какой-то момент мой куратор решил оставить поиски и побеседовать с хозяином жилплощади. Я же отправилась в очередной раз осматривать спальню. Меня не оставляло чувство, будто я что-то упускаю из вида.
– …никто ко мне не ходит, – донесся до меня голос Михаила Неглинского. – Друзья имеются, но я предпочитаю встречаться с ними на улице. Да, я не люблю гостей. Что в этом такого?
Похоже, в этот раз нам придется уйти ни с чем, а оперативникам – проверить своего подозреваемого артефактом правды. Или еще раз поговорить с Алевтиной Рыбкиной. Быть может, она ошиблась, и магическая активность исходила не из этой квартиры, а из какой-нибудь другой? Помнится, мою бабушку жутко раздражала музыка, которую слушала девушка, живущая этажом выше. Когда же бабуля пришла к ней с претензиями, оказалось, что те заунывные песни включает не она, а мужчина, обитающий у девушки над головой.
Я засунула зеркало в карман и уже хотела вернуться к Кутузову, но неожиданно запнулась о край ковра и едва не стукнулась носом о письменный стол. Чтобы удержать равновесие, я ухватилась за полку стоявшего рядом стеллажа. Под моей рукой что-то дрогнуло, и в тот же миг в нос ударил резкий запах гнили.
От неожиданности я отскочила в сторону. Запах висел в воздухе несколько секунд и исчез.
Интересно…
Я вернулась к стеллажу. На его нижней полке стояла портативная пишущая машинка с черным корпусом и круглыми белыми клавишами. Очевидно, схватившись за шкафчик, я случайно нажала на одну из них. Немного поколебавшись, я провела рукой по клавиатуре.
Запах вновь появился, но почти сразу пропал.
Я достала зеркало и, приблизив его к машинке, увидела, как в воздухе исчезают темные магические нити.
– Андрей! – громко позвала я. – Иди скорее сюда!
Кутузов вошел в комнату в компании Неглинского и обоих оперативников.
– Сейчас я покажу фокус, – взволнованно сказала я. – Смотрите.
Я щелкнула по одной из клавиш, и лица чародеев вытянулись – магические нити стали видны всем.
– Но-но! – возмущенно воскликнул Неглинский. – Уберите руки, барышня! Это настоящий «Ундервуд»! Кто позволил вам его трогать?
– Где вы взяли эту машинку? – спросил у него Андрей.
– Купил в магазине, – ответил Михаил, подойдя к стеллажу вплотную. Судя по его лицу, он был готов грудью встать на его защиту. – А что?
– Да, собственно, ничего… В каком же магазине продают такие… м-м… интересные вещи?
– В комиссионном, – взгляд Неглинского стал подозрительным. – Он находится на соседней улице. Почему вы спрашиваете? Что вам до моей машинки? Она что, ворованная?
– Может, и ворованная, – заметил один из оперативников. – Мы ее забираем. В управлении разберемся.
– Вы не имеете права! – глаза Неглинского потемнели от негодования. – Вы явились проверять, не прячу ли я наркотики. Вот и проверяйте! Причем здесь мой «Ундервуд»? Может, вам еще отдать телевизор? Или холодильник?..
Я осторожно тронула его за плечо. Неглинский вздрогнул, повернулся ко мне. Я поймала его взгляд, и мужчина замолчал на полуслове.
– Михаил, ваша пишущая машинка очень красивая, – мягким голосом сказала я, продолжая глядеть ему в глаза. – Она работает? Вы ее как-то используете?
– Работает, – взгляд копирайтера стал пустым и расфокусированным. – Использую. Иногда.
– Что же вы на ней печатаете?
– Желания.