– Помогать мне не надо, – качнул головой Серега. – Мне нужна компания. А с призраком я уж как-нибудь справлюсь…
В костел мы явились аккурат к началу концерта. Пожилой мужчина, очевидно местный сторож, впустил нас через заднюю калитку во двор, а потом проводил к высокой резной двери главного входа.
Стоило переступить порог храма, как откуда-то сверху грянула мелодия – торжественная, грозная, величественная, необыкновенно знакомая. Она обрушилась на наши головы, как водопад. Ее звуки неслись со всех сторон, создавая впечатление, будто в пустом зале с узкими деревянными скамеечками собрался невидимый оркестр, и он играет сразу отовсюду.
Чистяков, тронул меня за локоть и указал рукой в глубину храма. В полутемном зале, освещенном небольшим боковым светильником, кто-то сидел. Не призрак, а живой человек – широкоплечий мужчина, с копной густых темных кудрей.
– Неужели настоятель решил проконтролировать мою работу? – усмехнулся мне в ухо однокурсник.
Словно услышав его слова, мужчина обернулся. От неожиданности я охнула. Это был Андрей Кутузов.
Увидев нас, Андрей махнул рукой и указал на скамейку рядом с собой. Мы с Серегой переглянулись, а потом подошли к нему и послушно уселись на лавку. Чистяков хотел что-то сказать, но Кутузов жестом его остановил.
Музыка между тем продолжала бушевать, как могучий океан. От мощного дыхания органа по спине и рукам скакались мурашки, а сердце сжималось от переполнявшего его восторга.
– Это был Иоганн Бах, – сказал Кутузов, когда мелодия смолкла. – Токката и фуга ре минор. Самое знаменитое его произведение.
– Я прошу прощения, – Чистяков смущенно откашлялся. – Что вы здесь делаете?
– Пришел послушать музыку, – Андрей невозмутимо пожал плечами. – Мне сказали, что сегодня Марк отправится в райские кущи. Я не мог пропустить его последний концерт.
– Марк – это органист? – догадалась я.
– Да.
– Но где же он?
– На хорах, конечно. Орган в католических храмах размещается под потолком, чтобы музыка нисходила на прихожан с высоты.
– Значит, придется лезть под потолок, – пробормотал Чистяков.
– Придется, – кивнул Кутузов. – Однако я попросил бы вас сделать это чуть позже. Минут через сорок, когда концерт подойдет к концу. Очень уж хочется его дослушать.
Серега пожал плечами и откинулся на спинку скамейки.
– Ты тоже планируешь подняться на хоры, Саша? – спросил Андрей у меня.
– Нет, – я покачала головой. – Я просто пришла на концерт.
Андрей улыбнулся. Эта улыбка согрела меня, как теплая печка в студеный зимний день. Волнение и внутренний трепет, которые не оставляли меня с того момента, как мы подошли к костелу, испарились, будто их и не было.
Музыка зазвучала вновь. Она была веселой и игривой, нежной и печальной, ласковой и бесконечно доброй. Она признавалась в любви, прощала промахи и обиды, обещала счастье и вечную жизнь. Мое сердце пело вместе с ней, а по щекам сами собой катились слезы.
В какой-то момент Кутузов, перегнувшись через меня, легонько похлопал Чистякова по плечу. Тот понятливо кивнул, после чего встал и скрылся в темноте.
Спустя несколько минут музыка смокла, а еще через мгновение по храму пронесся тихий вздох и легкий теплый ветерок.
– Вот и все, – негромко произнес Андрей. – На небесах стало на одного талантливого музыканта больше. Упокой Господь его душу.
***
Из храма мы возвращались молча. Каждый думал о чем-то своем. Чистяков же был напряжен и серьезен.
– У меня такое чувство, будто я совершил убийство, – сказал он, когда костел скрылся из вида.
– Не говорите глупостей, – ответил Андрей. – Вы совершили акт милосердия.
– Этот органист не сделал ничего плохого, – словно не расслышав его слова, продолжал Серега. – Никому не докучал, никого не трогал. Может, стоило поговорить с настоятелем? Убедить его, что призрак не опасен. Как думаете?
– Я думаю, что тонкая душевная организация будет здорово мешать вашей работе, – усмехнулся Кутузов. – Знаете, Сергей, Марк действительно был добрым хорошим человеком. Однако он умер. Поверьте, земное посмертье его духу не нравилось. Марк заслужил свет и покой, а вы помогли ему их обрести.
– Ты – молодец, Сережа, – добавила я. – Отработал, как профессионал.
– Я думал, призрак будет сопротивляться. А он меня даже не заметил. Единственное, что оказалось сложным – это подняться на хоры. Там такая узкая и неудобная лестница, что на ней легко сломать шею.
Мы дошли до пешеходного перехода и остановились.
– Спасибо, что составила компанию, Саша, – сказал Серега. – Идем, я провожу тебя до дома.
– Я провожу Александру сам, – неожиданно заявил Кутузов. – Идите к себе, Сергей. Доброй вам ночи.
Однокурсник бросил на меня вопросительный взгляд. Я улыбнулась и кивнула. Очевидно, Андрей хочет со мной поговорить. Наверное, обсудить документы, которые нашел в базе управления.
– Что ж, – Чистяков тоже улыбнулся. – Доброй ночи.
Он махнул нам рукой и отправился дальше по тротуару. Мы дождались зеленого сигнала светофора и перешли дорогу.
– Куда тебя вести?– спросил у меня Кутузов. – Где ты живешь?
– На Ромашковом бульваре, – ответила я. – Это не далеко, в двух троллейбусных остановках отсюда.