Окно плотно зашторено, а свет дают лишь два бра, потому что большая люстра снята и брошена в угол. А с её крючка свисает заканчивающаяся петлёй верёвка, под которой стоит стул.
Нет, лежит стул. Как будто кто-то встал на него, намереваясь использовать петлю по назначению, но передумал и спрыгнул, резко толкнув стул ногой.
Стул упал.
«Пойди и сделай, — сказал себе Говард. — Она не сможет тебя убить в этом теле! Слишком много их связывает…»
«Не пойду!»
«Проклятый человечишка! Сдайся!»
«Это моё тело!»
Он не беседовал сам с собой, а словно раздвоился. Или растроился. Как будто два разных Говарда — трусливый и смелый, — пытались принять сложнейшее решение, а к ним подбирался третий, злой, тоже Говард, а может, и не он.
«Шаб тебя растерзает».
«Я тебя растерзаю!»
«Сам себя?»
«Ты — никто!»
«Я не хочу умирать!»
«У нас нет выхода!»
«Вы двое скоро окончательно исчезнете! Отродье обезьянье!»
«Я буду драться!»
«Ты ничего не сможешь!»
«Уже смог!»
«Проклятье!»
А дальше борьба слов перешла в борьбу тел. В борьбу силы. В отчаянную схватку за обладание Говардом.
Сидящие в мужчине души схлестнулись в жесточайшем сражении.
Он остался у зеркала, вцепившись в столешницу комода так, что побелели руки, а его красивое лицо исказила чудовищная гримаса. Ещё одна. Ещё! А глаза то и дело наполнялись безупречно-чёрной тьмой… Снова становились обычными… И снова исчезали в непроглядной черноте…
Говард напоминал натянутую струну…
Он сражался…
Кричал…
Ругался…
Из его рта шла пена, а из глаз — кровь. В какой-то момент Кириллу показалось, что Говард хочет разорвать себе горло… Потом он попытался удариться головой о стену… Потом вцепился в руку, в попытке перегрызть вену…
Говард сражался.
И замерший в гардеробной Кирилл знал, с кем идёт бой — «Шаб выскочил из клетки и сейчас он в Говарде. Понял комизм ситуации?», — и от всей души пожелал несчастному смерти. Тот, похоже, мечтал о том же, потому что несколько раз пытался добраться до петли, но не преуспел.
В конце концов раздался рык: «Ненавижу!»
И сражение прекратилось.
Плечи Говарда поникли, руки безвольно повисли вдоль тела. Он издал несколько вздохов, больше похожих на всхрипы, на некоторое время затих, затем поднял голову, повторил: «Ненавижу!» — и расхохотался.
Его глаза стали красными от крови, в которую обратилась Тьма.
А дух был полностью захвачен.
Продолжая хохотать, Говард взял в правую руку чёрный меч и быстрым шагом покинул комнату.
— Виталик, ты где? А где я? — Голос задрожал, сорвался, Маша сглотнула, выждала несколько секунд и повторила: — Виталик!
Но друг не отозвался.
Вокруг было тихо и темно. Неестественно темно, без единого просвета, без намёка на то, что свет существует. Девушка даже испугалась, что ослепла. Она нащупала телефон, достала его из кармана и надавила на кнопку, оживляя экран. Тот засветился, но так, словно в батарейке оставался минимальный заряд, а поверх экрана набросили чёрный шёлковый платок.
Тьма была настолько густой, что мощности телефона едва хватило дать понять, что с глазами всё в порядке.
«Хоть так…»
Маша выключила телефон, вернула его в карман и задумалась.
Она хорошо помнила, как провалилась сквозь пол, стоя в башне. Ждала приземления на этаж ниже, машинально готовилась к удару, но не случилось. Она пролетела перекрытия, даже не почувствовав их, и оказалась в этой тёмной, абсолютно тёмной комнате. Целая и невредимая. Не поцарапалась о края пролома и слышала только один треск — в начале пути. О чём это говорит? О постановке. Пролом в башне специально подготовлен, а во всех остальных перекрытиях проделаны закрытые люками отверстия, через которые участник игры безопасно попадает в следующую локацию.
То есть их догадка насчёт квеста — правильная.
— Здесь кто-нибудь есть? — громко спросила Маша.
Ответом вновь стала тишина.
— Если есть, пожалуйста, появитесь, я достаточно напугана и ваша шутка удалась. Я хочу выбраться отсюда.
Тишина.
Тьма и… Нет, уже не тишина. Точнее — не абсолютная тишина. Тьма осталась тьмой, полностью поглотившей всё вокруг, а вот тишину разрезал тончайший шорох, прозвучавший подобно грому.
Маша поняла, что не одна.
И что за ней наблюдают.
И, возможно, прикасаются, потому что тьма как будто колыхнулась под порывом ветра, как будто приласкала её… Или мягко ощупала, подобно слепцу… Или решила поиграть…
— Кто здесь?
Показалось или шорох на мгновение сменился смешком? Кто-то прячется во Тьме или это видения? Галлюцинации, вызванные полетом через три этажа и ударом головой о пол?
«Вдруг я умерла? И тьма вокруг — ад, а шорохи издают подбирающиеся черти? Вдруг ада нет и я обречена вечно жить во тьме, с ужасом прислушиваясь к её подозрительным звукам? Вдруг…»
А затем девушка вздрогнула, услышав металлический лязг, повернулась и увидела ярко освещённую кабину старинного лифта. Достигнув пола, кабина остановилась, лифтёр услужливо распахнул металлическую дверцу, и в темноту комнаты шагнул высокий черноволосый мужчина. Его правая рука висела плетью, белоснежная сорочка на правом плече промокла от крови, а в левой руке он держал меч.
