Еще один глубокий вдох и длинный выдох успокоили кровь и придали мыслям ясность. Где-то рядом хрустнула ветка, взлетела испуганная птица.
Может быть, она не хочет с ним говорить. Может быть, еще и правда слишком рано. Но она жива, и она здесь, и энергия течет по ее телу так же, как раньше. Даже когда они еще не были вместе, Ланн мог почувствовать эту живую трепещущую силу из любой точки лагеря. И это, черт возьми, пугало! Но зато, чтобы любоваться ею, ему не нужно было даже смотреть.
Он расцепил руки и поднял ладони так, будто собирался погреться у костра, но… ничего не почувствовал. Сайдири лежала всего в нескольких метрах, дышала размеренно и спокойно, но он не чувствовал ее присутствия. Не чувствовал той силы, что под конец Похода сметала демонов с ног, заставляя самых слабых из них бежать в ужасе от одного только взгляда в сторону командора.
Может, он просто слишком далеко?
Ланн осторожно поднялся и подошел ближе. Ничего не изменилось. Он присел рядом со спящей и только тогда почувствовал энергию, но не ту, что сметала врагов, а ту, что текла по телам всех смертных, включая его самого. Но даже она текла… неправильно. Что-то в спине Сайдири, во всей ее позе выдавало излишнее напряжение, скованность и боль, там, где жизненных сил недостаточно.
Недостаточно. Не то слово, которое можно применить к ее возможностям.
Ланн поднял руку и осторожно прикоснулся к ее спине между лопатками.
Он должен был знать, что это закончится плохо.
Лезвие блеснуло в свете догорающего костра, Ланн едва успел перехватить ее руку у самого своего горла, но Сайдири надавила с нечеловеческой, неестественной силой и опрокинула его на спину. Ее пепельно-серое в отблесках пламени лицо не выражало ничего, в глазах плескалась тьма.
— Саи! — прошипел он. — Очнись, это я!
Он позвал еще и еще раз, но лезвие неумолимо опускалось к горлу, а хватка не ослабевала. Командор не должна быть настолько сильной физически, она никогда не была! Ее оружие — ловкость, удача и магия… Но магии нет. Иначе Сайдири предпочла бы очаровать и разговорить его еще в Долине Храмов вместо того, чтобы бегать за гробокопателями и устраивать разведку боем. И на удачу, как видно, она больше не надеется.
— Если бы я хотел тебя убить, я бы сделал это издалека! — из последних сил выдавил Ланн и только тогда почувствовал, как ее рука дрогнула. Сайдири моргнула раз, другой и посмотрела на него совершенно растерянно, будто проснулась только сейчас. Хватка тут же ослабла, кинжал вернулся в ножны.
— Твоя спина не в порядке, ты не можешь об этом не знать, — с облегчением проговорил он и приподнялся, как только она отпустила его. — Я только хотел помочь…
Сумка, пояс с оружием, маскировочный плащ — Сайдири схватила свои вещи. Едва сообразив, что она снова собирается уйти, Ланн встал между ней и темным лесом.
— Не уходи, — выдохнул он. — Я обещаю, этого больше не повторится.
Сайдири засмеялась впервые с тех пор, как он ее встретил, но не было в этом смехе ни капли веселья. Сухой и резкий, как кашель, этот звук царапнул слух и пропал.
— Еще шаг, и я тебя прирежу, — оскалившись, процедила она. — Обещаю.
Ланн знал некоторых жителей Зимнего Солнца по именам, но провел здесь недостаточно времени, чтобы быть в курсе их дел и точно знать, кому пригодятся лошади и повозка. Бросать животных посреди леса крайне недальновидно, особенно когда есть кому о них позаботиться. Ему-то они точно без надобности, так что…
Почему ты такой идиот, Ланн?!
Нет, об этом позже. Сейчас нужно разобраться с насущными делами, а философские вопросы можно отложить до момента, когда он окажется дома в одиночестве и сможет биться рогом о стену столько, сколько необходимо для полного прояснения сознания. Деревья в лесу, конечно, тоже для этого подходят, но не хотелось бы, чтобы какой-нибудь знакомый охотник случайно застал его за этим занятием.
В деревне есть жрец Эрастила. С тех пор как повалили все идолы Солнечной Госпожи, его появление стало лишь вопросом времени. У него еще имя такое смешное… То ли Яцек, то ли Вацек. Вот он точно знает, кому из его паствы что нужнее.
