Отражения полностью

Если она начнет задыхаться или вновь откроется кровотечение, лучше бы кому-то быть рядом, чтобы с риском для жизни разбудить графа и растолкать Уголек. Даже если этот кто-то будет находиться гораздо ближе, чем заслуживает. Так что Ланн встал и перенес спальник под скучающим взглядом Грейбора, невозмутимо выпускающего дым в кишащее насекомыми небо. И что у него только в этом табаке?

— Я все еще жива, — криво усмехнувшись, прошептала Сайдири, когда Ланн улегся и уставился на нее, боясь пропустить… что угодно, — мне каждый час отчет подавать или ты все-таки вздремнешь?

Глубоко вздохнув, он закрыл глаза и постарался расслабиться. Не получилось. И не в последнюю очередь потому, что он бесконечно прокручивал в голове бой, в котором должен был проявить себя лучше. Тогда, в Бездне, вытащив его из вонючей таверны и смертельной хандры, Сайдири сказала, что он дорог ей. Он был так счастлив это слышать, но… напрасно она им дорожит — он абсолютно бесполезен.

— Не счастливый случай убил того демона, а ты, — выждав четверть часа, тихо проговорила Сайдири. — Ты — самая большая удача в моей жизни.

Она научилась играть в эту игру у него, затем научилась играть лучше и, наконец, начала жульничать. Если он сейчас откроет глаза, он даст ей знать, что слышал, если притворится спящим — не сможет обратить все в шутку. Придется просто смириться с тем, что она ценит его гораздо больше, чем следует.

— Сейчас мне нужен кров и отдых, — затягивая жгут, проговорил он. Командор изменилась в лице, и это странно видеть сейчас, после четырех дней, когда от нее невозможно было добиться вообще никакой реакции: удивление сменилось гневом, а затем — досадой, да так быстро, что он едва успел за этим уследить.

— Джахаш*, — сквозь зубы процедила Сайдири и отвернулась.

*козёл (прим. авт.)

— Это слово я знаю, — усмехнулся Ланн, — от него в Кадире не увернуться, даже если рог всего один. И еще я знаю, что если бросить раненого на пороге — пески этого не простят.

— Откуда? — протянула она с долей скепсиса, размером с Дрезенскую стену.

— Путешествовал, — пожал плечами Ланн. — Мир больше, чем пещеры под Канебресом.

И был женат на келешидке целых полгода… Оказывается, можно было жениться на двух или трех, и еще про запас держать парочку! Впрочем, это также означало, что богатая женщина может содержать несколько мужей. Этих чудесных подробностей о своей родине командор никогда не рассказывала, и слава Богам! Ланн едва ли смог бы спокойно перенести то, что брак для нее вовсе не подразумевает единственного супруга…

В Мендеве, Рестове или Мивоне в ответ на просьбу о помощи можно получить что-то вроде «Изволите подыхать под моим окном, сударь? Извольте!», в Келеше к этому относятся гораздо серьезнее. И не потому, что подданные империи добрее и милосерднее прочих, просто отказав путнику в приюте, завтра ты сам можешь оказаться посреди пустыни без еды и питья. И тогда медленная и мучительная смерть от жажды станет уже твоей проблемой.

Может ли она отказаться? Конечно, может. Это всего лишь обычай, и Келеш слишком далеко, чтобы отказ возымел какие-то последствия. Но если она хоть немного рассчитывает на его помощь в будущем…

— Будь моим гостем, — она встала и подала ему руку, но как только Ланн потянулся к ней перепачканной в крови своей — подняла повыше. — Но о пивных элементалях и думать забудь, они кончились десять лет назад.

— Черт возьми, — фыркнул он, глядя на то, как Сайдири крепко обхватывает его предплечье и чувствуя, как тепло достигает самого сердца, — буквально зря пришел…