– Пытаемся найти убийцу мага, чье тело, судя по всему, так никто и не нашел, – Саша кивнула головой на недалекий берег моря. Сейчас, пока палатки с грошовыми сувенирами, тату-студии и прочие атрибуты черноморского курортного побережья были закрыты, вокруг стояла почти зловещая тишина, прерываемая только равномерным шумом набегающих на берег волн. Саша бывала в Анапе зимой, и тогда такая же тишина витала тут почти постоянно.
– Или нам не сообщили о нахождении этого тела.
– Или, – Саша кивает. – Но должны же мы, как разумные люди от чего-то отталкиваться? Сопряжение показало мне убийство мага на пляже, и, если принимать это видение за правду, то или мы чего-то не знаем, или все чего-то не знают. И я за второй вариант, потому что, надеюсь, нам бы о заведении дела Серафим сказал бы.
– Сказал. Определённо, пойти на место преступления было хорошей идеей, я не спорю. Но там ты сама видела, что все очистили. Никаких следов. И судя по всему, здесь наш неизвестный убитый маг до своей смерти не появлялся, хотя парк и рядом с местом его смерти. Тогда зачем мы стоим на частной охраняемой территории хорошо за полночь? Если нас тут поймают, то проблем не оберешься, и я вовсе не про полицейских, хотя и про них тоже.
Саша нахмурилась:
– Ты не видишь?
– Что именно?
Миклош ощутимо напрягся.
– Линии. Красные линии повсюду в Отражении. Вообще везде. Они инертны, и я совершенно не понимаю, что это такое.
Парень обвел глазами пространство вокруг себя, сосредотачивая взгляд на ближайшем аттракционе. И покачал головой.
– Саша, я ничего не вижу здесь, кроме отголосков эмоций, таких же как в том парке В Пензе, только нигде не приглушенных. Нормальных в местах, где люди развлекаются. Сейчас у этих отголосков большее, чем обычно, влияние на Отражение, но это нормально для ночного времени, когда в таких местах безлюдно.
Саша моргнула. Линии не исчезли.
– Но я все равно вижу их. Я схожу с ума?
– Нет, – раздался негромкий голос позади, – это сделала я.
Саша повернулась, рассматривая фигуру около входа на колесо обозрения. Из киоска для билетов им помахала рукой полноватая женщина-билетер в форме не то из кинофильма, не то из прошлого века, напрочь игнорируя повешенный и на Сашу, и на Миклоша щит Отвода Внимания.
– С моей стороны это маленький эксперимент, – билетер улыбнулась. – Во-первых, мне хотелось знать, те ли вы, за кого себя выдаете. А во-вторых – я даю одну попытку, и только. Вы ей воспользовались. Подходите, не бойтесь, я не кусаюсь.
Саша подошла ближе, рассматривая женщину. Она казалась очень знакомой – и совершенно незнакомой одновременно. В Отражении она словно бы находилась в постоянном движении, перетекая из одного облика в другой. И при том от нее исходило странное ощущение какой-то неизмеримой инаковости. Словно бы запах, до того неразличимый, но теперь, когда Саша ощущала его уже не в первый раз, ставший поянтным из накомым.
– Муза?
– О, это имя мне нравится, на самом деле. Очень. Но, как видишь, я – вовсе не она. Как быть музой, если твоя работа – продавать билеты?
Саша подошла еще ближе, в упор рассматривая женщину. Она была полна той миловидной полнотой, которая, определенно, красила человека.
– Почему ты здесь?
– О, ну какой бы не была игра, фишки же надо на что-то покупать. А здесь берут без опыта работы, знаете ли. Проходите, проходите, только за билет заплатите сначала.
– Два взрослых, – Саша толкнула Миклоша, все еще в прострации созерцавшего скиа, в плечо, и протянула деньги билетерше. Если Муза хочет играть эту роль, то, очевидно, стоит присоединиться к ее игре.
– Это… Тень? – шепотом спросил парень, выглядевший откровенно шокированным.
– Да. Идем, она не причинит вреда.
Миклош только тихо фыркнул, явно выражая свое несогласие, и одними губами прошептал:
– Надеюсь, ты права.
Билетерша пробила пару билетов и протянула Саше.
– Я бы на вашем месте была менее доверчивой, – усмехнулась женщина, – коль вы влипли уже в чужую паутину. А ведь я предупреждала о подарках, предупреждала. И зачем суфлер, если его никто не слушает? Ладно, идемте.
При их приближении к аттракциону колесо с натужным скрипом начинает движение. Само собой начинает медленно вращаться, – никто не нажимает ни на какие кнопки и не дергает рычаги.
– А оно не должно быть выключенным? Ночь же.
Билетерша подмигнула, сама забираясь в кабинку и маня их обоих за собой.
– Ночь – самое лучшее время для поездки куда-нибудь вверх. К тому же знаете ли, я довольно давно хотела прокатиться. Использовать служебное положение, так сказать.
Миклош обернулся на вход, к будке охраны.
– Ох, перестань, красавчик, – билетерша отмахнулась, – старый пень не увидит и нацеленного в лоб пистолета, не то что нашего медленного движения вверх. А мне все никак не выпадала случая подняться, смешно – работаешь-работаешь, а толку? И все ради горстки бумажек, – усмехнулась женщина.
Саша села в кабинку, на ходу затаскивая зазевавшегося Миклоша. Напряжение и страх били по нервам. Она ведь только недавно сама для себя сравнивала доверие с поездкой на колесе обозрения… И вот пожалуйста.
