– Мне казалось, я ощутил что-то непонятное в ритуале, – Мика ощутил ее внимание, – но никак не пойму, что.
– Я тоже что-то ощутила, и тоже не знаю что именно, – Саша не удивилась тому, что Мика увидел похожие образы. Значит, это было важно. Но понять о чем была речь все равно не удавалось.
Миклош только пожал плечами.
– Что ж тем интереснее. Тем интереснее. Путь определен, посмотрим, куда он приведет.
Саша невольно улыбается, вновь оглядываясь по сторонам на озеро. Плевать на эти непонятности в ритуале, хотя бы ради прекрасного вида стоило прийти сюда.
Утро началось со стука. Не в дверь номера, а совсем рядом, по дверному косяку. Саша осмысливала этот факт, вскакивая с кровати и выкидывая в незваного гостя оглушение, заученное до автоматизма.
– Что ж, довольно оригинальное пожелание доброго утра, – у двери обнаруживается Карина, скептически разглядывающая наполовину запутавшуюся в простыне Сашу, – но сойдет. Вы оба долго спите, а у меня мало времени. Идем.
Саша моргнула.
Какого черта Карина здесь делала? Они говорили вчера с Серафимом по видеоконференции о походе в шахты. Мага, кажется, эта идея не обрадовала, но все же он согласился со всеми доводами, призывая к осторожности, и только. Ни о чьем приезде речь не шла.
Саша выпуталась из простыни, аккуратно, но прицельно ощупывая Отражение вокруг. Под личиной Карины мог быть кто угодно. Просто так доверять не следовало. Если это…
– Осторожность неплоха сама по себе, – усмехается волшебница. – Иногда она похожа на недоверие, а недоверие без причины может быть оскорбительным. Но с учетом ситуации я оскорбляться не буду. Хотя на будущее – не напрягайся так, рассматривая кого-либо. В лоб ничего не найдешь, а только дашь знать о том, что делаешь. Прислушивайся к своим реакциям, к своим ощущениям от общения и иных взаимодействий. Доверяй тому, что чувствуешь, а не тому, что видишь.
Саша отводит взгляд. Это не ответ, на самом деле.
Какого черта Карина здесь?
Подозрительно…
– А еще стоит отличать свои домыслы от проблесков интуиции. На деле я здесь ненадолго, но мне проще говорить в реальном мире, а не с вашими устройствами, да и было по пути. Напротив вашей развалюхи я видела что-то, откуда пахло кофе. Идем туда, твой напарник ждет внизу.
Это не развеяло подозрений.
– Идем. Или я расскажу Серафиму, по чьей вине ему пришлось три отчета переписать, которые куда-то исчезли с заполненных листов.
Саша прищурилась, унимая бешено колотящееся от столь неожиданного пробуждения и визита сердце. Это мало кто знал…
– Расслабься наконец, – отмахивается Карина, – к твоему сведению, людей, способных воспользоваться моим обликом, в мире можно по пальцам одной руки пересчитать, и каждый из них уже сделал с тобой все бы, что хотел. Через минуту жду на выходе из этого гостевого дома. Без опозданий.
Минута – это вполне достаточно. Да и спала Саша в этом месте одетой. Мало ли что. Мало ли кто.
К тому же Тырнауз действовал на нервы. Она словно постоянно чувствовала это гнетущее ощущение разбитых надежд и стремлений, словно призрак могучего великана, некогда способного двигать горы, а теперь разбитого, сломленного и недвижимого. Проходило это только при взгляде не горы. И то ненадолго. Сны ей снились муторные, и пробуждение было под стать. Сегодея не было утренней неги, но в этом городе все равно не хотелось расслаблено лежать в постеле. Пора было действовать. Окружающий серостью мир не давал расслабиться, и теперь легко было ощутить жажду сделать что-то. Хоть что-нибудь. Сделать – и убраться отсюда, желательно навсегда.
На выходе из гостиницы и правда обнаружился Миклош. Взъерошенный и тоже несколько напряженный. Но, увидев Сашу, напарник успокоился.
– Доброе утро, – Саша попробовала улыбнуться.
Миклош тоже. Вышло криво. Не то из-за раннего часа, не той из-за всей ситуации. На напарника город давил не меньше, чем на нее саму.
– Ну уж, детишки, потом будете жаловаться на недосмотренные сны в этой паскудной дыре, – усмехается стоящая неподалеку Карина, стряхивая пепел с сигареты, – идем.
Она кивком головы указывает на кафе неподалеку. Несмотря на то что рассвет над горами едва появился, это место уже работает. Хотя Саша не удивилась бы, узнай, что открыли тут все ради одной только Карины. Тем более что за дальним столиком уже стоят три чашки кофе и целая тарелка с хычинами.
Карина, садясь за стол, без единого движения или жеста возводит вокруг купол защиты. Невидимой, неощутимой, но стоит Саше попробовать прикоснуться к едва, на самой границе разума изменившемуся Отражению, как по вискам пробегает боль.
– Вот куда лезешь? – Карина поднимает бровь. – И, самое главное, – зачем?
Саша отводит глаза.
– Любопытство.
– Губит котов, мотыльков и неразумных детей, – отрезает Карина.
Хотя боль в голове тут же исчезает.
– Не лезь без необходимости, особенно если не знаешь, о чем речь идет.
Саша несколько пристыженно кивает.
– А ты, переселенец, не ешь меня взглядом. То, что вас не предупредили, не значит, что я тут с камнем за пазухой.
– Прошу прощения.
Карина только кивает.
– Ешьте, пейте и слушайте.
