– Ты, колдунья, приходи, как время будет. Поболтаем. Я думаю, может переехать куда, где и лошади будут, и никто не достанет. А коня твоего выкупим, есть у меня, что продать.
Хава несмело кивает.
– Вот и хорошо. Буду ждать.
Обратный путь проходит в тишине. Саша то задремывает, сидя в седле, то просыпается. Кажется, спать она умеет не только в машине. Ну или усталость просто берет свое. Все это время она чувствует слабую пульсацию в браслете, хотя толком и не может, да и не хочет понимать того, что происходит с артефактом и что происходит с ней самой.
Возвращаются в отель они уже в темноте. Саша едва слезает с лошади, с трудом стоя на ногах, и медленно доползает до номера. На кровать она просто падает, не раздеваясь, и не то засыпает, не то теряет сознание.
Сниться ей поляна, костер и что-то негромко говорящий на незнакомом языке Человек в Черном. Его речь непонятна, хотя в ней есть и укоризна, и странная мягкость, обволакивающая разум. Здесь, рядом с огнем, влекомая спокойным голосом, Саша засыпает вновь.
Просыпается она ближе к полудню, порядком разбитая, но, по крайней мере, сносно соображающая. Усталость никуда не делась, но головная боль почти полностью утихла. Саша чувствует каким-то особым образом, что где-то глубоко внутри появился еще один поток силы, пусть прикасаться к нему физически больно.
Браслет на руке больше не пульсирует, и Саша, как может, пытается отправить благодарность Карине, без всякой уверенности в том, что волшебница ее услышит. И после касается связи, контакта, что по-прежнему приносит тепло.
На обратном пути Саша спит и в такси, и в автобусе. Во снах есть лишь костер и тепло. И слабая надежда на то, что она все сделала правильно.
– Не нравится мне все это.
– Что именно? – Миклош обвел глазами привокзальную площадь, с которой сейчас, по большому дождю, смыло почти всех пешеходов, оставив лишь автомобили да общественный транспорт.
Саша дернула головой, словно пытаясь убрать надоедливый звук, поселившийся в черепе. Безуспешно – тревожащее, раздражающее ощущение никуда не делось. Стоило только проснуться, подъезжая к городу, как тревога прокралась в разум и не покидала его.
– Что-то происходит, Мика. Или скоро произойдет. И мне это не нравится. Думаю, мне стоит уехать из города. Прямо сейчас, – Саша закинула только рюкзак поудобнее, развернулась и направилась к зданию автовокзала. У нее не было каких-то идей лучше, чем сесть на самый близкий по времени отправления автобус отсюда. Именно на автобус, поезд казался определённо плохим решением.
– Мы только приехали. Ты уверенна?
Саша усмехается. Кажется, Миклош задает этот вопрос слишком часто.
– Нет. Никак нет. Но это то, что я сделаю.
Странным, смутным ощущением она чувствует отголоски собственной тревоги в связи. И одобрение решения.
– Может, лучше связаться с наставником или с кем-то еще? У нас есть ориентир, мы можем…
– М… Вася. Слушай. Я не знаю, что именно происходит. Но что-то происходит. Если я ошибаюсь – то просто скатаюсь куда-нибудь еще южнее и вернусь.
– А если нет?
– А если нет, то тогда тем более стоит действовать прямо сейчас.
– И ты опять никому ничего говорить не хочешь.
– Не хочу, – Саша кивает, пытаясь разобраться в собственных ощущениях, – это может быть опасно.
– Опасно? В чем опасность того, что мы все расскажем людям, с которыми вместе разбираемся с этим делом? Они нас не тронут.
– Опасно не для нас, Мика.
– Что?
– Я не знаю, – Саша доходит до касс, кидает взгляд на табло, – один взрослый до Симферополя, пожалуйста.
– Два.
– Вася…
– Я с тобой, и это не обсуждается.
Саша оглядывает парня – и только качает головой.
– Это не твое…
– Саша.
Под твердым взглядом она несколько тушуется. Уверенность Миклоша очевидна, как и то, что спорить он будет до последнего, и если что – просто поедет следом.
