Словно она может помешать… Да и зачем?
Саша чувствует, как чужой разум скользит по ее собственным мыслям. Несколько минут маг смотрит ей в глаза, а потом отводит взгляд.
— Безумцы… Но все закончилось хорошо, — мягко улыбается Серафим, и от его рук начинает исходить еще больше тепла. — Не беспокойся, все образуется. Правда.
Саша пытается слабо улыбнуться в ответ. Получается не очень. Она прикрывает глаза, чувствуя, как веки наливаются свинцом. Тепло исходит и от рук Серафима, и, кажется, от его самого, расползаясь в Отражении во все стороны и только усиливая желание заснуть. Она устала, хотя страх закрыв глаза встретить кого-то из прошлого заставляет бороться с сонливостью.
— Тебе нужно отдохнуть. Все будет в порядке.
Иррациональное ощущение тепла усиливается еще больше, заволакивая собой весь мир. Почти наверняка воздействие на разум… Но сейчас Саше попросту плевать на это.
Саша растворяется в тепле и засыпает.
Снится ей почему-то песчаный пляж на границе леса и бескрайнего моря, где светит теплое солнце и сопит, свернувшись клубком, знакомый волк, ничуть не возражающий против соседства с человеком.
— Следующая атака принудила бы к снятию щитов. И я шагнула под заклинание. Вот и все.
Саша сглатывает, ощущая, насколько пересохло горло. И быстро осушает кружку с водой, появившуюся перед ней на столе.
Теперь они сидят на маленькой кухне Серафима почти в том же составе, что и раньше. Сам хозяина дома, Михаил Ефимович, Лекса и Антонина и вампир. Только вместо Олега Васильевича Анжелина, та самая блондинка из Ордена, что Саше так не понравилась в прошлый раз.
Все смотрят на нее, кажется, ожидая продолжения. Это откровенно неуютно, особенно если учесть, что чувствует она себя крайне паршиво.
Утреннее пробуждение было отвратительным настолько, что добрый десяток минут Саша откровенно жалела, что вообще существует. Состояние было разом как после чертовски хорошей попойки, тяжелой лихорадки и какого-нибудь забега по пересеченной местности километров на сто. Она даже не сразу поняла, что проснулась опять на диване в гостиной Серафима, да еще и даже по смутным ощущениям оплетенная многими слабо покалывающими кожу чарами.
Дойти до ванной оказалось настоящим подвигом, помыться — еще большим, а после она и вовсе медленно и печально добралась до дивана и рухнула на него, проспав еще полдня. В обед объявился сам Серафим, принеся восстановитель, тарелку борща и какую-то противную травянистую гадость. Саша даже не заикнулась о том, чтобы самой выбирать силу и только покорно сидела, ощущая, как энергия медленно растекается по телу. Правда, на этот раз эффект был куда слабее. Ну хоть желание в обморок упасть в любой момент ушло и ложка в руках почти не дрожала — и на том спасибо. К тому же вечером предстояло поучаствовать в новом оперативном собрании, как назвал это Серафим, так что Саша просто покорно делала все, что он говорил, стараясь не думать вообще ни о чем посторонним.
Саша и сейчас ни о чем не думала, просто рассказывая обо всем, что произошло с ней от момента посадки вертолета до того мгновения, когда рядом оказался наставник, над головой шел дождь, а паскуда в маске, как Саша успела узнать, благополучно сбежала, воспользовавшись каким-то хитрым амулетом.
— Продолжайте, Неродова, — Анжелина, что-то отмечающая в блокноте, подняла на нее взгляд.
— А не о чем продолжать. Потом я пришла в себя и уже никого рядом не было.
— Пришли в себя? Самостоятельно?
— Не думаю.
— Определенно нет, — негромко отмечает Серафим. Маг стоит на привычном месте у плиты и смотрит на Анжелину каким-то холодно-пристальным взглядом. — Но некоторые события проходили без сознательного участия Александры и сейчас значения не имеют.
— Почему же? — Анжелина не отрывает от Саши взгляда. — Мы ведь все это знаем только с ее рассказа. Остальные свидетели пока ничего рассказать не могут и со слов присутствующего здесь главы южнороссийского крыла Ордена, на чьем попечении находятся, не смогут еще как минимум несколько дней, так что узнать их видение происходящего мы не можем. К тому же есть опасения по поводу клятв полноправного члена Ордена, ограждающих от причинения вреда невиновным… Которых адептка Неродова не давала.
— Ты на что намекаешь? — в словах Серафима ощущается тяжелая, явная угроза.
