— Доброго утра, — Саша улыбается оборотню. — Кажется, Серый меня помнит.
Саша и Анатолия, и его собаку видела только раз вчера у шлагбаума, но не на ужине. Оборотень, по словам Ани, не слишком жаловал собственный дом, появляясь там обычно на закате, и то ненадолго и тут же или уходил спать, или отправлялся дежурить. И вчера как раз было такое дежурство. Серый же и вовсе проводил время или с хозяином, или где-то за пределами поляны. Он и сейчас, кажется, не убежал только из-за близости Анатолия, все посматривая в сторону леса.
— Что, Аня таки тебя вместо себя отрядила? Вот лиса, — усмехается оборотень. — Ладно, идем, коли хочешь. Эй, тихо, — Серый, рванувшийся было к лесу, был остановлен резким рывком поводка. — Не любит он человеческое жилье страсть как. И Затронутых. К людям в селенье может и зайдет, а отсюда все порывается сбежать, если я не держу. Но на охоте прекрасный зверь. Идем, дорога неблизкая.
С этими словами Анатолий покрепче перехватывает поводок и отправляется в лес, выбирая одну из тропинок. Саше ничего не остается, кроме как следовать за ним. Некоторое время они оба молчат. Саша попросту хочет спать, а оборотень, кажется, смущен ее присутствием. По крайней мере, в Отражении это ощущается именно так.
— Ты на охоте-то была хоть раз? — Оборотень чуть мнется. — Ну, на нормальной?
— Нормальной? А какая еще бывает?
— Ну с ружьями и там и всем таким, — второй вопрос оборотень пропускает мимо ушей.
Саша качает головой, не до конца понимая, о чем идет речь. С луками что ли местные охотятся под настроение?
— Значит, в первый раз. Ну что ж. В общем ничего такого, ты ж не селянка какая, чтобы из ружей этих палить. Заклинания какие ваши убийственные знаешь?
— Оглушить могу. Или в сторону отбросить.
— Ну и прекрасно. В том и соль. Со зверем-то посостязаться с тем, что сама умеешь. Если что — ты-то всегда исчезнуть можешь, коль припечет. Пойдем на кабана, он зверь, конечно, не подарок, но больно уж прямой. Главное под разбег его не подставляйся, если в угол загонишь. Вот и весь сказ. Найдем, Серый его гнать будет. Разделимся. Два охотника — вдвое больше удачи. Кто нагонит — тот и бьет. А потом, как водится — мясо, костер, трапеза. И домой пойдем. Вот и все. А Анька пусть сидит в четырех стенах, коль дрыхнуть охота. Кабанятина вся мимо уйдет.
— Я не уверенна, что смогу убить зверя, — осторожно говорит Саша.
Оборотень отмахивается.
— Ты не сможешь, так я ударю. Светка одна охотиться любит, а мне в компании интереснее, когда не только я сам зверя гоню. Но с селянами скучно. Вечно эти глаза опущенные и страх, или, напротив, удаль свою показать надеется, думают — Обращу. А Анька, как подросла, теперь нос воротит от охоты, мол, лучше дома посидит книги почитает. Ну, наверное, и правда, не каждого мага это дело — по лесам за зверем гнаться. Но не попробуешь — не узнаешь. Верно, Александра?
Саша только кивает.
— Вот и я так думаю.
Они идут по одной лестной тропинке, сворачивают на другую, потом на третью. Очень скоро Саша перестает понимать, куда вообще идет. Это несколько напрягает. Но напряжение она старается не показывать. К тому же оборотень, несмотря ни на что, вызывал у нее некоторую симпатию. Самый обычный мужчина, к тому же — почему-то уставший, не телом, а как-то по-иному. Уставший по внутренним ее ощущениям, не по внешним признакам. От него не исходило никакой оборотнической «звериной опасности», о которой говорилась в книгах. Самый обычный немолодой сельский житель из тех, кто и баню растопить сможет, и дом построить, и культиватор починить.
Было ли это впечатление обманчивым? Кто знает, кто знает.
Лес вокруг становился все более плотным и густым, тропинки истончались и исчезали, и, переправившись через очередной ручей, Саша поняла, что уже давно просто следует за оборотнем, не пытаясь даже понять, куда они идут в освещенном рассветном солнцем мире.
— Ты это, спрашивай, если что интересно. Я не слишком общителен… — в этот момент Серый дернул поводок, прерывая оборотня. — Так, он взял след. Разделимся. Следи за псом. Если что — встретимся здесь, около воды.
Оборотень отпустил пса, отстегнув поводок от ошейника, и посмотрел на Сашу каким-то одновременно бесшабашным и разом грустным взглядом. И спустя мгновение сделал Шаг. Саша прикоснулась, вгляделась в Отражение, привлекая необычным ощущением от творившейся магии. По Изнанке разливалась дикость, восторг, запах мокрой песьей шкуры и утробное рычание, слышимое разумом, а не ушами.
