Кажется, камень рассказал ей столько всего, что уложить это в сознании было возможно только ни на что не отвлекаясь. Промчавшись пару дней попытками все же осваивать книги из библиотеки Ани и слушать ее объяснения бытовых чар, Саша объявила решительный перерыв от бесплодных занятий и сбежала с самого утра в лес. Ничего не делать. Просто сидеть в одиночестве.
Как ни странно — это, кажется, помогло. Ну или хотя бы здесь ее блуждающий взгляд никого не смущал. Просто потому что сюда никто не забредал, ведь небольшой причал, с которого ловили рыбу желающие из живущих на поляне, был отсюда дальше, чем в часе пути.
— Александра, приглашаю выпить, — раздался позади смутно знакомый голос.
Никто вроде бы не заглядывал в такое отдаленное и ничем не примечательное место. И, тем не менее, суккуба с компактным рюкзаком за плечами стояла всего в паре метров позади нее и никуда уходить не собиралась.
— Что, простите?
— На ты, — отмахивается Валентина. — Приглашаю выпить. Коль по какому-то стечению странных, мать его, жизненных обстоятельств ты оказываешься здесь в тот самый единственный день, когда я прихожу сюда, то это просто невозможно игнорировать. Так что давай, не стесняйся.
Она пьяна, неожиданно понимает Саша, и неслабо.
Ее первый порыв — отказаться, решительно и резко. Но спустя секунду Саша неожиданно понимает, что за пьяной полуулбыкой Валентины в Отражении скрывается глубокая, тяжелая тоска. Тоска по чему-то…по кому-то. В голове Саши словно проносятся образы. Воспоминания — принадлежащие не ей. Отражения Изнанки, подсмотренные в миг слияния с ритуальным камнем. Образы смутны, но в них скользит знакомое чувство потери.
— Не бойся, котенок. Я тебя не трону. Но коль ты здесь, то это повод выпить. Не обижай меня, красавица.
Саша чуть улыбается. Пьяная суккуба — не лучшая компания, вот уж точно. Но просто сбежать ей почему-то кажется невежливым.
— Есть только совсем немного.
— О, да не вопрос, — суккуба подходит несколько неровными шагами к дереву, скидывает с себя ношу и сама забирается на кору недалеко от Саши. Из рюкзака показывается бутылка с прозрачной жидкостью. И стакан, который Валентина осматривает, и, налив туда водки, протягивает Саше. — Я из горла попью, держи. Может оно и хорошо, что ты здесь. Как знать.
— Если я мешаю…
— Да нет, котенок. Ты забавная. Я тебе вроде говорила это уже после того прекрасного семейного ужина. Кажется. Новая кровь, знаешь. Если бы тут был этот чертов Антон или кто-то из блохастых — пинками бы погнала. А так… Пей. За одного хорошего человека, которого ты не знаешь. Просто пей — и все. Не чокаясь.
И с этими словами Валентина делает широкий глоток. Прямо из бутылки.
Саша медленно моргает и отпивает чуть-чуть из стакана. Жидкость опаляет нутро, но всего на секунду.
— А ты и не морщишься. Уважаю, — усмехается суккуба. — И не боишься. Это забавно. Обычно все вы, маги, паникуете рядом с нами. Не с блохастыми, не с кровопийцами, не с этими высокомерными ублюдками, что ради силы собственного ребенка кому хочешь продадут, а с нами. Потому что мы можем к вам в душу заглянуть — и не спасет ничего, никакие ваши щиты. А ты не боишься.
Саша чуть пожимает плечами. На общем курсе рассказывали, что суккубы и инкубы обладали даром к исключительно глубокой эмпатии и были способны читать эмоции даже сильного мага через все щиты. Но ее чувства и так всегда были написаны на лице. Всю жизнь, сколько она не пыталась их прятать. В школе она еще старалась сохранять невозмутимость во время драк и оскорблений, дома держала себя в руках во время ссор и скандалов. Но в итоге все равно не было никакого смысла пытаться что-то скрыть. Смеяться она умела только громко, злиться — разрушительно, одна драка с Азаматом чего стоит, и расстраиваться, особенно смотря фильмы или читая книги — до слез. И любые попытки этого изменить ничего не дали. Эмоции все равно приходили, сколько ни старайся их остановить. Не в день очередной пощечины от мира, так в ночь после. И в конечном счете Саша попросту отказалась пытаться что-то изменить, стараясь переживать все подальше от других, а если не получалось… То какая разница. Людям все равно не будет комфортно рядом с ней — все прошлое показывало это с неотвратимой серьезностью. Тогда и не стоило пытаться угодить им, наступая на собственную песню.
— Мне нечего скрывать. Я не хочу казаться кем-то другим и не пытаюсь надеть на себя маску.
— Ой, не смеши. Мы все носим маски. С мое поживешь — поймешь. Ты — поймешь точно.
— Почему я точно пойму? — любопытство берет верх. Неожиданно Саша понимает, что Валентина ей нравится. Наверное, в каком-нибудь ином мире они могли бы дружить. Хотя бы потому что и она не пытается притворяться.
