Для нее все недавние события были слишком… Слишком. Исчезновение Ани, загубленная практика, третий шанс, та чудовищная атака, кровь на асфальте, вытекающая вместе с чужой жизнью и так и не найденный амулет. Побег, секундное очарование лесной сказки, рассыпавшееся в миг, когда она увидела опустившую в пол глаза кухарку, называющую ее «госпожой». Сомнения, разговоры, сомнения, попытки примириться с реальностью… Бессмысленные и бесполезные.
И сейчас эмоции, казалось, улегшиеся, вышли на первый план. Опять. Чертова слезливость, всю жизнь портившая такие вот моменты своим вторжением. И как ребенком она не могла сдержать слезы, так и не может сдержать их и сейчас.
Пауза затягивается, но Андрей наконец разрывает тишину.
— В одиночку ты не выживешь, сколько бы не хотела верить в обратное. Я мог бы изгнать тебя, но я не тиран и не глупец, — он делает движение рукой, и Саша ощущает уже знакомые наручники. Очень знакомые, пусть и пропитанные незнакомой, колючей, неприятной магией. — На территории Свободы ты больше не сможешь применять свой дар. Зачем бы и кто бы тебя не прислал — он ничего не получит от нас. Если тебя нужно время, то у тебя оно есть. И проведешь ты его вместе с селянами, раздумывая над тем, чего стоит дар и на что ты ради него готова. Когда надумаешь — вернешься сюда и найдешь меня. Не раньше. До тех пор тебе нечего делать среди Затронутых.
Андрей поднимается с лавки — и растворяется в воздухе, уходя через Отражение.
А Саша еще десяток минут старается успокоиться. Успокоиться и решить, что делать дальше.
Саша не удивилась, оказавшись уже виденной поляне. Не удивилась темному лесу за ручьем. Не удивилась даже Человеку в Черном, который стоял на теперь появившемся сразу мосту. Но она едва не отшвырнула гостя прочь, за пределы этого места, когда поняла, что смотрит в лицо собственного отца.
— Ты мертв!
— Я — нет, — Человек в Черном покачал головой. Его голос вовсе не был похож на голос отца, и потому лицо казалось просто чужеродной маской. — Но мой облик выбираешь ты, и тот, кем я выгляжу, может быть мертв.
— Ты уже приходил ко мне в этой маске, так? Ты говорил мне о клятве, говорил избежать ее любой ценой! Какое ты имеешь право носить это лицо?!
Неожиданно большая волна едва не сбивает Человека в Черном с ног, и Саша понимает, что теперь вместо ручейка поляну разделяет полноводная река, а небольшой мостик на ее глазах буквально уходит под воду.
— Успокойся, — Человек в Черном поднимает руки. — Если вода смоет меня, то никаких ответов ты точно не узнаешь.
— И что я могу сделать?
— Успокоиться, — еще раз повторяет гость, словно непонятливому ребенку. — Это место подчиняется тебе. Успокойся сама и успокой его. Ты же сама хотела нашей встречи.
Хотела. Сейчас Саша хорошо помнит, как ложилась спать с одной-единственной мыслью — еще раз увидеть человека, рассказавшего о камне и силе и задать ему вопросы. Или хотя бы отдохнуть вновь на поляне вместе с волком. И если речка продолжит шириться, вода смоет Человека в Черном. Это будет по-своему правильно. Но она смоет и это место. И все вокруг.
И ответы Саша очень, очень хочет услышать.
— Это твой мир. Сделай его таким, каким ты хочешь видеть.
Ее мир. Правда — ее.
Спустя секунду река грохочет все так же. Но уже чуть дальше от поляны, прокатываясь по опушке леса и смывая из него темноту, заливая корни елей, сосен, дубов и многих других, росших, кажется, в полном беспорядке деревьев. Темнота, правда, возвращается вновь. Но вода теперь текла в отдалении, теперь хотя бы не пытаясь смыть Человека в Черном, который вновь стоял на мосту через небольшой ручей.
— Сядь, — Саша сама опустилась на землю. Чувствовала она себя крайне неуютно без волка рядом — и поблизости от этого чужака. Но ей нужны были ответы. — И перестань выглядеть…так.
— Не могу, — насколько же невероятно странно было говорить с человеком с лицом отца и знать, что это не он. Знать, что настоящий отец мертв уже не один год. — Это твой мир. Здесь я ни над чем не властен.
Саша едва не рычит про себя и пытается заставить гостя выглядеть иначе. Спустя десяток бесплотных попыток представить кого-то еще на его месте она зарабатывает только головную боль и ощущение, что еще немного и река вновь окажется ну очень близко.
— Ладно, — она садится, поворачиваясь боком к этому созданию. Совсем выпускать его из виду Саша не намерена, но смотреть на лицо отца не хочет. — Но я все вижу.
— Не сомневаюсь, — сухо усмехается Человек в Черном. — Как я уже сказал — я в твоей полной власти. Ты сама звала меня.
— Звала. У меня есть вопросы.
— Спрашивай. Я для того и пришел.
— Ты приходил ко мне дважды, так? Первый раз в доме Ани — это был ты?
— Дважды, — Человек в Черном кивает. — Где и как — решаю не я.
— Но это было не здесь. Почему?
Человек только пожимает плечами.
— Наверное, потому, что это было послание.
— А теперь?
— А теперь я посланник, — он вновь пожимает плечами. — Это важно?
— Почему ты сказал, что нужно опасаться клятв? Откуда ты узнал?
— Я много знаю. Сказал, потому что хотел предупредить.
