— К сожалению — нет, — отвечает уже Михаил Ефимович. — Даниил Петровский был внебрачным сыном Мартина Алирского, колдуна, лишенного силы и казненного Орденом за убийства людей с целью извлечения энергии. Сына он не успел обратить — с детьми многие не торопятся. Но игрушек оставил вдоволь, и немало — опасных. Да и когда его еще не забрали хорошо обработал пацана. И тот, увидев, что одна из отцовских поделок магов рядом с домом обнаружила, решил, что пора мстить. Взял один из саморазрушающихся артефактов. Следы его использования потом нашли, а сам предмет был разрушен неудавшейся активацией. Твои действия были полностью правомерны.
— Я не хотела… Причинять ему вред.
— Понимаю. Ты защищала себя и напарника.
— Но решение по этому инциденту, — в разговор вновь вступает Серафим, — до твоего сведения не спешили доводить. В тот момент я был занят на одном ритуале и оборвал связь, но я знал об операции и никак в нее не вмешался, ни тогда, ни позже, позволяя тебе отправиться в общину в одиночестве. Это было сложным решением, и я не оправдываюсь. Просто излагаю обстоятельства.
Женщина фыркает — довольно демонстративно.
— Все прочие эмоциональные моменты оставьте на потом, — она переводит колючий, тяжелый взгляд на Сашу. — Вы были в Свободе. Вы бежали оттуда. Ваш наставник говорил о том, что бежали вы, желая что-то сообщить о том, что они замышляют.
Откуда эта Анжелина узнала? Откуда знал Серафим?
Впрочем — есть ли разница?
Саша осторожно обводит взглядом всех троих. Как бы то ни было — это ее шанс.
— Свобода… Андрей и его люди хотят похитить у расположенной рядом войсковой части атомный заряд, как-то связанной с программой «Чердак» по хранению ядерного оружия и взорвать его, желая начать масштабный конфликт.
— Подождите, — волшебница прищуривается. — Вы говорите о том, что община хочет притащить в город ядерную бомбу и подорвать ее, как в глупых американских фильмах? Серьезно?
— За это знание отдал жизнь Затронутый, — несмотря на общую слабость, в Саше поднимается гнев. — Хороший человек. Это не единственное, что я знаю о Свободе, но то, зачем пыталась прорваться в город. Так что — да, я абсолютно серьезно.
Тишину, следующую за этими словами, можно, кажется, есть ложками — столь она густа и всеобъемлюща. Первым нарушает ее Михаил Ефимович, который, как ни странно, не выглядит слишком уж шокированным.
— Я думаю, Александра, вам стоит рассказать нам все, что вы видели в «Свободе». С самого начала.
Саша кивает, набирает воздуха в легкие и начинает говорить. Никто из магов не перебивает ее, до самого конца, даже когда она останавливается, чтобы выпить чая, который, кажется, никак не желает заканчиваться и по-прежнему приятно согревает.
По окончании рассказа вновь на пару минут устанавливается тишина. Теперь она вовсе не густая, а, скорее, почти, прозрачная.
— Из ваших слов я могу понять, что вся история с планом по похищению ядерного оружия и использованию его в городской черте вам известна со слов девушки-человека Тамары и обращенного-оборотня, верно? И никаких дополнительных доказательств того, что этот план вообще существует, у вас нет? — Анжелина выглядит задумчивой и явно скептически настроенной. От былого волнения не осталось и следа.
— А этого мало? Я говорю правду, — Саша не до конца контролирует обиду, просочившуюся в голос. Она так стремилась сбежать… и теперь ей просто не поверят? — Вы ведь сами считаете, что Свобода опасна…
— Существует вероятность, что община может быть причастна к неким будущим событиям, — Анжелина поднимает палец, говоря наставительно. — Ваше участие и ваши заслуги никто не преуменьшает, Александра. Но посмотрите на все это с другой стороны — не кажется ли вам, что вся фантастичная история с атомной бомбой, так неожиданно оказавшейся рядом с территорией общины и которая Затронутым там якобы нужна выглядит как провокация?
— Провокация?
— Неприемлемая провокация, — качает головой Анжелина. — Вы еще очень молоды. У нас, безусловно, есть материалы на этого… Андрея. Боготов, так? — она поворачивается к Михаилу Ефимовичу.
— Он самый, судя по всему.
— Андрея Боготова. Он и Затронутые общины, безусловно, нарушают Закон, хотя и их действия можно классифицировать скорее как правонарушение, чем как преступление.
— Но рассказывать людям правду о нас…
— Формально не запрещено, — Анжелина прищуривается. — Иначе как было бы возможно становление? Вы помните Основные статьи Кодекса «О Мире»?
