Почти даром, ведь камень словно бы припадает к ее руке, впивается невидимыми зубами – и Саша чувствует, как начинают неметь ноги, как стремительно расплывается мир и как усталость наваливаться все сильнее и сильнее с каждым ударом пульсирующего каменного сердца. Аня падает на колени совсем рядом. Саша удерживается на ногах, хотя с каждым вдохом дается это ей все тяжелее и тяжелее. Перед глазами темнеет, и ей кажется, что она сейчас упадет прямо на каменный алтарь. Но ощущение близости обморока едва касается ее разума и исчезает с быстро стихающим сердцебиением камня.
Саша делает несколько глубоких выдохов, чувствуя себя усталой. Очень, очень усталой. Настолько, что хочется лечь спать прямо здесь и сейчас. Но, по крайней мере, усталость больше не усиливается. Наоборот, теперь, когда камень больше не пьет ее, мир с каждым вдохом становятся все четче и четче.
Аня со стоном поднимается с колен, ругаясь себе под нос. Сердцебиение древнего каменного артефакта утихает, и вся его жизнь на Изнанке исчезает вмиг, хотя Саше и кажется, что что-то еще теплиться в ее глубине, что-то древнее, величественное… И теперь словно бы как-то связанное с ней самой. Но так кажется только на миг.
Слова воззвания, пробудившие камень ото сна, давно растаяли в воздухе, и теперь в уже подкравшейся ночной тишине Саша переводит взгляд с осунувшегося на вид оборотня, убирающего в карман бумагу с записью воззвания, на хмурящуюся Аню.
– Не надо было до последнего тянуть, – устало говорит подруга отцу. – Чуть до дна не выпил, гад. Вроде и чары на куполе без выпендрежа, а все равно жрет он прорву сил. И так каждый год, хорошо хоть в следующий раз кому-то другому с этим разбираться.
– Ничего. Все обошлось. И без Матвея, – Анатолий оборачивается к Саше. – Я буду очень признателен, если Андрей ничего об этом не узнает. Никогда.
Саша кивает, пытаясь как-то увязать вместе все, что она ощутила, прикоснувшись к камню. А узнала она очень и очень много.
Например то, что ее сила растворится в глубинах этого сложнейшего артефакта, станет просто энергией, и никто не узнает, что именно она вплетена в купол. Или то, что этот камень с его двойником древнее их всех трех вместе взятых. Древнее вообще всех в «Свободе». Древнее даже страны и предков народа, живущего вокруг. И наконец то, что большая часть собираемой в этом месте энергии идет вовсе не на подпитку защитного купола. Совершенно точно нет. Ее некто попросту забирает в свое личное пользование. Ну и то, что все, живущие на поляне боготворят и бояться некого могущественного мага, чье имя она наверняка уже не раз слышала.
– Без проблем. Я понятия не имею, что из себя представляет этот Андрей, но сюда меня привела ты, – Саша улыбается Ане. – А не он.
– Ну и прекрасно. А теперь идем спать, я ужасно устала.
Возражений у Саши нет. Она не только устала, но и хочет оказаться в одиночестве и попытаться разобраться со своими впечатлениями. Еле переставляя ноги, она добредает до чердака и проваливается в переплетение незнакомых образов. Не то сон, не то лихорадочные видения затмевают реальность и стремительно подхватывают ее разум, унося куда-то в бесконечную даль.
Саша стояла у камня. Вокруг на многие километры простирался бескрайний дубовый лес, хотя совсем рядом могучие вековечные сосны распространяли неповторимый аромат хвои. Через верхушки деревьев пробилось далекое, неяркое солнце. Сейчас, кажется, оно стояло высоко. Возможно, это лишь иллюзия, потому что все вокруг словно бы терялось в какой-то легкой дымке, которую порой в иных местах можно было увидеть на рассвете, хотя Саша и была уверена, что здесь рассвет давно миновал. Так же как она была уверена, что нигде вокруг кроме нее никого нет. Вообще никого не просто рядом, а вообще в целом мире.
Саша перевела взгляд на исчерченный глубокими бороздами камень рядом. Сейчас ничего в нем не пульсировало и не билось и, кажется, вовсе не жило. Но и назвать его просто куском породы было решительно невозможно. Это был мертвый, совершенно мертвый камень, и он был настолько монументальным в своей смерти, настолько постоянным и настолько непоколебимым, что в некотором роде составлял опору миру вокруг. Словно он был не камнем, а по чьей-то прихоти вышедшим на поверхность осколком ни много ни мало самой настоящей Мировой Оси. Если она, конечно, вообще существовала.
Вокруг было тихо. Совсем тихо – птицы не пели, никто не шуршал листьями, даже легкий ветерок не колыхал кроны деревьев. Хотя неожиданно Саша вовсе не находила это тревожным. Скорее – нездешним. В этом лесу не было звуков, и такова была данность. И точка.
С некоторым недоумением девушка обнаружила, что стоит голыми ногами на приятно-мягком мху. Куда делись привычные кроссовки она не имела ни малейшего понятия. Но прикосновение ступней ко мху было столь приятным, что сейчас обувь казалась самым глупым изобретением человечества.
