– Как и у меня, – отзывается Михаил Ефимович.
– Что, мы наконец добрались? – Саша краем глаза видит, как близняшка в блузке с наслаждением потягивается. – А то это похоронное молчание мне приелось.
– Меньше слов – меньше щитов, – отмахивается Серафим. – Но – да, мы на месте.
– Можем сесть у реки, – пилот указывает на небольшую площадку в русле горной речки, явно в другие дни затапливаемую водой. – Только это не самое простое дело. Могу ли я…
– Вперед, – отмахивается Серафим, – никто на тебя не донесет. Да и кому, собственно?
Пилот кивает и Саша ощущает слабую рябь в Отражении. Глаза мужчины становятся черными без всяких зрачков. Жутковатое зрелище.
Но садятся они быстро и легко, хотя как иначе должен был бы сесть вертолет, Саша понятия не имеет.
– Сколько мне вас ждать?
– Пока не вернемся, – отрезает Михаил Ефимович. – За мной, господа. Олег, Александра – остаетесь тут до дальнейших распоряжений.
Саша прикрывает глаза и прикусывает язык. Жесткий голос мага не оставляет простора для сопротивления. Да и не нужно сейчас оно. Камень зовет ее. И, Саша ощущает это невероятно ясно, вскорости она сможет ответить на его зов. Просто не нужно торопиться, все само собой сложится.
Поспешишь – людей насмешишь.
Вот именно.
– Надеюсь на твое благоразумие, – Серафим на секунду касается ее плеча, ровно так же, как после работы с восстановителем.
Саша чуть улыбается.
Зря надеется. Чего у тебя никогда не было, так это благоразумия.
Соглашусь.
Близняшки с вампиром и старшими магами покидают вертолет. Выходит и пилот, затягиваясь сигаретой, хотя и не покидая защитного купола, по-прежнему скрывающего машину.
Саша чуть пожимает плечами и вылезает из кресла, поводя плечами и разминая руки.
– Тебе нужно остаться здесь, – Олег Васильевич поднимает на нее несколько напряженный взгляд.
– Знаю. Я никуда и не собираюсь, – она садится на лавку напротив оперативника.
Сердце менгира плачет, призывая.
Но сражаться с обученным волшебником – себе дороже. Хотя план, который приходит в голову Саше, изяществом не отличается, но все же он не так уж и плох. Никаких драк.
Сил на него точно хватит. Хватило бы еще терпения. К тому же оперативник заметно нервничает, отвлечь его не должно быть большой проблемой.
– Что-то не так?
– Да нет.
– Я вижу.
Оперативник морщится – и кидает заглушку, явно не желая, чтобы инкуб их услышал.
– Не люблю я вот так сидеть сложа руки. К тому же Обращенные рядом, чувствуешь?
Саша прислушивается к своим ощущениям. Больше из любопытства, для себя она решила, что будет делать. Но все-таки интерес был. Она и до того чувствовала в отдалении слабый запах чего-то животного, но только сейчас поняла, что этот запах доносился именно с Отражения.
– Чувствуешь. По лицу вижу, – усмехается оперативник. – Для меня мокрой псиной все пахнет, но это у каждого свое. Знаешь, что их в старину двоедушнками звали?
– Кого – их? Обращенных?
– Оборотней по большей части. Ну и Обращенных заодно – те, кто в этом хоть что-то смыслят. Они ведь все в каком-то смысле нелюди.
Саша скашивает глаза на кабину пилота, в которую пока седовласый инкуб так и не вернулся. Но все равно это не значит, что он их точно не слышит.
Оперативник качает головой.
– Обращенные не лучшие разрушители заклинаний. На это вообще способны только колдуны. Это не значит, что вампиры, оборотни или суккубы не опасны. У них свои таланты. Например, ни от кого из них нельзя сбежать – найдут, по запаху то ли, по крови или по эмоциям. И прятки в Отражении не помогут. Им нравится вот так ловить добычу и вновь ее отпускать. И колдуны туда же, не стоит и о них забывать. В иные дни вся свора Обращенных догоняет и отпускает избранного человека, а то и мага, искушая мнимой близостью свободы. И превращает его в ничто по своему желанию, отнимая эту свободу.
– Охота.
– Именно. Обращенные не могут без нее жить. Все эти сказки о самоконтроле, о том, что чудовища только те, кто чудовищами выбрал быть… Глупости, на самом деле. Рано или поздно каждому из них нужно охотиться. Смерть продлевает жизнь тем, кто уже умер – вот и вся история. А знаешь, кто выбирает жертв для Охоты?
– Ковен, – это Саша хорошо помнила из уроков в самом начале сентября, когда говорили об устройстве мира Затронутых. О Законе. И о Ковене, объединяющему хоть какой-то властью Обращенных.
– Верно. А кто указывает Ковену, на кого может пасть жребий, а на кого нет? Кто говорит Ковену, сколько можно погубить людей и сколько из них создать живых трупов, нужных только для новых смертей и страданий?
Саша с некоторым удивлением смотрит на оперативника, словно впервые его видит.
– И кто же?
– Орден, Саша, – Олег Васильевич усмехается. – Орден. Маги по праву рождения распоряжаются судьбами всех, от последнего бомжа до других магов, которым не повезло родиться позже. Самое настоящее рабство, не находишь?
Саша чуть пожимает плечами.
– Мир таков, какой он есть.
– Рабы так и говорят, разве нет? И ничего не меняют до тех пор, пока не находится тот, кто сможет показать иной путь. Пусть иногда на этом пути не обойтись без пролитой крови.
