— Я должен был раньше понять, что это он во всём виноват, — продолжил губернатор. — Ведь пока его не было, мы прекрасно жили. Посмотрите: он вполне здоров, он сильный и самоуверенный. Он, похоже, считает, что ему эта болезнь не грозит. А ваши дети лежат в пластиковых мешках. Это справедливо?
Сенин покосился по сторонам. Он понимал, что, скорее всего, ему сейчас придется удирать со всех ног, и надо было выбрать направление.
— И как мы должны с ним поступить? — Голос губернатора бил по мозгам, как молоток. — Может, кто-то мне скажет, как мы с ним поступим?
Никто еще не сделал ни шага, но уже было видно, что толпа начала движение. Она всего лишь немного качнулась в сторону Сенина, и всё стало ясно.
Им нечего было возразить. Их нечем было успокоить. И самое ужасное, что губернатор говорил чистую правду. Виновен.
Сенин поднял глаза и вдруг увидел быстро мелькнувшую тень, а в следующий миг в грудь что-то больно ударило. В него швырнули камень. Это было дико и немыслимо — средневековая расправа на далекой космической колонии. И руководил ею человек, которому следовало быть самым разумным и взвешенным из всех — губернатор!
Сенин, держась за грудь, сделал шаг назад. В него полетел второй камень, он увернулся. Он видел, что пружина человеческих нервов натянута до отказа, и сейчас толпа ринется на него.
Сенин повернулся и бросился бежать. Куда бежать, он не знал и не думал об этом. Главное — бежать. Толпа сорвалась за ним с многоголосым криком, переходящим в вой.
Взрыв, которого опасался Сенин, наконец случился. И поиск виноватых оказался скорым.
Он бежал посередине улицы, встречные останавливались и с изумлением смотрели вслед. Из толпы их звали присоединяться. Сенин знал, что не сможет бежать вот так бесконечно. Он готовился встретить телом яростный удар толпы. Тело казалось хрупким и беззащитным, как сухая ветка.
За углом взревел мотор, и наперерез ему вылетел джип.
— Сюда, быстрей! — крикнул из кабины Гордосевич, распахнув дверцу. — Уходим, — выдохнул он, когда Сенин прыгнул на сиденье. — Я твои вещи назад побросал…
— Нет, не уходим. Там остался биолог, они же его в клочья порвут.
Гордосевич хмуро поджал губы, однако спорить не стал. До крепости было метров сто по прямой, но он вывернул руль и пошел в объезд, чтобы сбить с толку толпу. Сенин тем временем отчаянно давил на клавишу радиобрелка. Биолог долго не отзывался.
— Валенски, ты меня слышишь? — крикнул он наконец.
— Да-да, слышу, — донесся удивленный голос.
— Вопросов не задавай. Немедленно выходи со всем своим барахлом на улицу и жди нас.
— А что?..
— У тебя тридцать секунд! — рявкнул Сенин и отключился.
Когда они подкатили к крепости, у входа было пусто.
Валенски не вышел.
— Мы не можем ждать долго, — нетерпеливо сказал Гордосевич. — У них, между прочим, тоже машины имеются, и побыстрее нашей.
Сенин положил руку на руль.
— Будем ждать, — сказал он.
Гордосевич вздохнул и принялся нервно барабанить ногтями по панели. Потом протянул руку назад и переложил на колени автомат.
— Сможешь стрелять по людям? — спросил Сенин. Боец неуверенно пожал плечами.
— Там гель, — сказал он.
Через короткое время из-за угла выскочили несколько человек.
— Они здесь! Они здесь! — передалось по невидимой цепочке.
Одновременно на входе появился наконец Валенски. Из вещей был только его дурацкий ящик с камнями.
— Они вместе! — закричали из толпы.
Гордосевич от нетерпения дал вхолостую по газам, но перестарался, и двигатель заглох. Впрочем, он тут же снова завелся.
— Давай в кабину, быстро! — заорал Сенин биологу.
Тот медлил. Он никак не мог взять в толк, что несущаяся на него толпа и эта машина имеют к нему какое-то отношение.
— Ну! — зарычал Сенин.
Валенски наконец проняло, он тронулся в сторону машины. Но он не успел, через несколько секунд его отсекла небольшая группа кричащих, размахивающих палками людей.
— Черт! — Сенин выскочил из кабины и с ходу свалил одного из нападавших ударом в затылок. На него тут же развернулись пятеро.
«А я ведь ни разу не дрался», — понял вдруг Сенин. И в самом деле, за последние пятнадцать лет ему не приходилось по-настоящему драться. Бывало, что просто бил и усмирял кого-то, бывало, что разминался в учебных поединках. Но вот так — лицом к лицу с настоящим врагом — ни разу.
— Лезь в машину! — крикнул он биологу. — Я за тобой.
Ему удавалось отскакивать, уворачиваться и отвлекать на себя внимание, он даже пару раз достал кого-то кулаком и ботинком. А потом его схватили за ноги, и он упал.
Дыхание тут же перехватило от удара ногой в живот. Он услышал, как хлопнула дверь машины, в следующее мгновение грохнула автоматная очередь.
— Разойтись! — хрипло крикнул Гордосевич. — Всем разойтись, выродки, стреляю по головам!
Снова грохнула короткая очередь. Сенин почувствовал, что может двигаться, он вырвался, откатился в сторону и вскочил. Он сразу увидел, что Гордосевич буквально вязнет в клубке облепивших его людей, а автомат уже в чужих руках.
Сенин не успел даже дернуться, как вдруг донесся какой-то отвратительный треск и резко оборвавшийся крик Гордосевича.
