Но он почему-то медлил. Руки сделались ватными, а ноги словно приросли к полу. В тоже время пульс бившейся рядом с ним мысли, наконец, достиг цели и опытный легилимент ощутил ее. Семихвостая радуга стала ключом и кодом, который без спроса настроил его на эмоции Шаннах.
Она думала о нем.
«Что такое? — беспомощно мелькнуло у него в голове. — Что за бред?»
Совсем рядом с ним в мозгу этой загадочной девушки шла напряженная работа. Она лепила его образ. Снейп почувствовал себя так, словно его, как детский конструктор, развалили на отдельные кубики, а теперь вдумчиво собирают. Или раздели донага и прикидывают, какой набор одежды пойдет ему лучше всего. Редингот охотника на лис? Ермолка академика? Шутовской колпак? Маска палача? Бр-р-р… Да что же это она делает? И зачем? Надо это прекратить.
Снейп машинально шагнул вперед.
Шаннах пропускала через себя все, что знала об этом человеке. А знала она неожиданно много. Но раскладывая эти знания, как штрихи на портрете, она все глубже проникала в ту часть души «кондора», в которую он никогда и никого не пускал.
«Одаренный юноша из бедной и, видимо, неполноценной по меркам здешнего мира, семьи. Стремление быть любимым, наталкивающееся на равнодушие и насмешки окружающих. Глухое озлобление и любовь, беспощадно усеченная до стремления к мести. Пустыня в душе, иссушенная жаждой возвысится над судьбой. Ужас потерь и горечь предательств. И своих, и чужих. Остывший шлак надежд, спекшийся броней там, где раньше было сердце. Жесткая кольчуга из драконьей шкуры поверх души. И каждая ее чешуйка — как засохшая слеза невостребованной нежности».
И зияли в этой пугающей и уродливой защите две темные пробоины. Темно-темно-красные. Как запекшаяся кровь. Как незарубцевавшиеся раны на душе. Как единственные лазейки под тусклую броню, отлитую из холодного цинизма и равнодушия. Ей обязательно надо заглянуть в них. Иначе все напрасно!
Что напрасно и почему? Такие вопросы она себе уже не пыталась задавать, а просто сделала еще один шаг вперед.
Снейп почувствовал, что собирая его образ, девушка перебрала почти все. Осталось только самое личное и самое запретное. Он запаниковал. Нельзя никого пускать туда, куда он сам боится заглядывать! Как там это было во времена работы шпионом у Темного Лорда? Экспресс-очистка сознания! Закрыться от всех и вся! Великий Мерлин! У него не выходит. Он не может закрыть самые сокровенные воспоминания и чувства от девчонки, которая даже не знает слова «легилименция»! Боже, как бережно она касается этих тяжких ран в его памяти. Ласковая убийца… Что же происходит?
Впрочем, лучше ужасный конец, чем ужас без конца!
«Смотри, соплячка, может ты поймешь, что такое настоящая боль? Но знай, что тебе потом не избежать стирания памяти. Когда это наваждение закончится, разговор будет коротким…»
Он качнулся вперед и сам шагнул ей навстречу.
Шаннах словно коснулась раскаленного металла. Великая Матерь, что это? Казалось, в ее руках билось обнаженное сердце «кондора».
«И он носит в себе такую боль? — ужаснулась она. — Это же невозможно вынести. За что он обрек себя на такие страдания?»
Острая боль пронзила ее. Ее магия стремительно слабела. Уже теряя сознание, она почувствовала на своих плечах жесткие и холодные пальцы зельевара.
«Кондор схватил свою жертву», — улыбнулась она про себя и лишилась чувств…
Гарольд очнулся от солнечного луча, который нескромно проник в щелку между тяжелыми портьерами.
Странно. Окно было занавешено на совесть. Луна настаивала на полумраке в комнате, пока не заживут его обожженные глаза. Зажмурившись, он захлопал по столику рукой в поисках палочки, чтобы задернуть штору.
— Свет мешает, Поттер?
Гарольд немедленно вскинулся на звук этого высокого и холодного голоса.
— Кто здесь? — но он уже знал, кто.
Ругая себя за беспечность, Поттер повернулся в сторону незваного гостя и недобро уставился на него. Том Реддл сидел в том кресле, где обычно, свернувшись калачиком, спала Луна. Сейчас девушки нигде не было видно.
— Не дергайся! Если бы я пришел сюда, чтобы убить, то я бы уже убил. И тебя не защитили бы твои родовые кольчуги, надень ты их даже одну на другую. Родовые артефакты — это здорово, но они не всемогущи.
Том откинулся на спинку кресла. Обе палочки Гарольда лежали рядом с ним на подлокотнике, и можно было попробовать призвать их невербально, но было очевидно, что ожившая ментальность Темного Лорда успеет ударить раньше.
— Зачем пожаловал? — Поттер скрипнул зубами и решил играть по правилам врага. Тем более, что ему больше ничего не оставалось.
— Поговорить. Посоветоваться по важным вопросам. Мы все же не чужие люди, — нагло ухмыльнулся Реддл. — К тому же надо обсудить мои условия.
— Ты можешь ставить мне условия? — поднял брови Гарольд.
— Думаю, что могу. Я, видишь ли, предусмотрителен и не понадеялся на твою благодарность. Поэтому твоя девушка, пока мы не договоримся, погостит у меня.
Поттер весь побелел от ярости. Этот урод украл Луну? Тварюга!
Том легко угадал намерения противника и поспешил добавить.
