- Хорошо, очень хорошо, - граф вскочил с кресла, прошелся по кабинету, - сидите, сидите, - остановил движением руки Кураева, заметив, как тот хотел подняться, считая своим долгом также оказаться на ногах в присутствии прохаживающегося графа, - лучше думается на ходу, - пояснил он. - Надеюсь, вы понимаете, что все сказанное меж нами должно остаться в стенах этого кабинета? - ненадолго задержался он перед поручиком и пошел дальше делать круг за кругом - после того, как тот утвердительно кивнул головой. - Не буду спрашивать, знаете ли вы что-либо о тайных обществах, что в последнее время стали появляться у нас в России. Вы можете оказаться членом одного из них, а там такие берут присягу о молчании, хотя, на мой взгляд, давши единожды клятву, давать кому бы то ни было в другой раз негоже. Так вот, не спрашиваю вас о принадлежности к тайному обществу, но суть нашей встречи в том, что желаю знать, о чем на тех собраниях говорится и что готовится. Это говорю как ваш, поручик, непосредственный начальник и, извините, вынужден напомнить о том еще раз, прошу сохранить в тайне не только наш разговор, но и само посещение моего дома. Не знаю, каким образом вы сумеете попасть на то собрание, но не позднее десяти дней жду вас с подробным докладом обо всем, там происходящем. И никаких бумаг! - граф особенно выделил последнее слово и надолго замолчал, видимо, обдумывая, все ли он сказал Кураеву.
Пока они беседовали, на улице почти стемнело, но граф не велел подать свечей, и сейчас они находились в потемках, освещенные слабым светом разноцветных стекол потолочного перекрытия. На Кураева падала полоса красного цвета, и он с интересом разглядывал собственные руки, казавшиеся обагренными кровью или вымазанными соком спелой вишни. На Бестужева-Рюмина, наоборот, струился тусклый свет зеленоватого оттенка, и он был похож на гигантскую жабу или лягушку. Ощущение нереальности происходящего вдруг овладело Кураевым, и он чуть было не ущипнул себя, чтоб убедиться, не спит ли он, не в бреду ли, но голос канцлера прервал его размышления.
- Еще бы мне хотелось знать, что за человека вы привозили в Москве в дом Гендрикова?
"Господи, - чуть не вскрикнул от удивления Кураев, - уже и об этом ему известно! Ну, силен старик, работает служба..."
- Купец тобольский, - сдержавшись, чтоб не спросить, от кого граф узнал о московском эпизоде, ответил почти равнодушно поручик, - Иван Зубарев прозывается.
- По торговому делу в Москве?
- Да нет, - замялся Кураев, соображая, стоит ли пересказывать все приключения тоболяка, - руды золотые отыскать желает, вот и приезжал в Москву за разрешением, в московский Сенат обращался за тем.
- Разрешение получил? Иван Симонович помог? То ладно... Связь с ним, с купцом сибирским, не теряйте, может придется и ему послужить нашему делу. Значит, из Тобольска человек... - задумался о чем-то своем граф, а потом вдруг быстро протянул руку, взял со стола колокольчик и позвонил. - Проводи гостя через сад, - сказал он вошедшему лакею. - Рад всецело нашему разговору, - чуть наклонил голову в сторону поручика.
- Весьма рад, что удостоился чести... - начал подбирать нужные для подобных случаев слова Кураев, но граф уже отвернулся от него и отошел в темный угол, став почти невидимым, негромко проговорив оттуда:
- Прощайте.
Гавриле Андреевичу не оставалось ничего другого, как попрощаться и пройти к лестнице вслед за лакеем.
16.
Выполнить задание графа оказалось не столь сложно, как могло показаться на первый взгляд. Гаврила Андреевич решил навестить своего старого знакомого Ивана Григорьевича Чернышева, для чего и отправился к нему в дом. Тот встретил его весьма любезно, почти радостно, расспрашивал обо всех, кто учился вместе с ними в кадетским корпусе, сожалел, что редко встречаются, а потом вдруг, словно вспомнил что-то, предложил:
- А не согласишься ли ты вместе со мной в одну интересную компанию наведаться?
- Отчего не соглашусь, можно, - кивнул головой Кураев, - особливо, если дамы будут, то с превеликим удовольствием.
- Дам не будет, - почему-то шепотом ответил Чернышев, - самые достойные люди там соберутся.
- Грех отказываться от такого предложения. Польщен, что считаешь нужным представить меня им.
- Только о моем предложении молчок, - поднес палец к губам Чернышев. Чтоб ни одна живая душа не знала.
- А неживой знать можно? - попробовал пошутить Кураев, но поддержки в том не встретил.
- Я тебя на серьезное дело зову, а ты, - укоризненно покачал головой Чернышев. Потом чуть помялся, оценивающе посмотрел на Кураева и, наконец, решившись, стал объяснять:
- Слыхивал ли ты когда о масонах?
- Слышать приходилось, но что это за овощ и с чем его едят, то мне совершенно неизвестно.
- Ты не вздумай при ком такие слова говорить, - поморщился Чернышев и осторожно приоткрыл дверь кабинета, где они беседовали, выглянул в коридор и также осторожно притворил ее, подошел к Кураеву. - Не вздумай при тех людях, коим представить тебя собираюсь, остолопа этакого, сказать про овощ или иную глупость сморозить.
