- Забываешь, какая у меня должность, голубчик. Мне и положено первому в государстве обо всем знать. Говори, говори давай, - нетерпеливо тряхнул он головой и потянулся к своей музыкальной табакерке.
- Так слово с меня взяли, граф, мол, никому открываться не должен, кроме собратьев, которые там присутствовали.
- Вон оно что, - пробормотал Алексей Петрович и быстро прошел к своему столу, поковырялся с замком и извлек из ящика какую-то бумагу, и с ней в руках подошел к поручику, - читай, - приказал ровным голосом.
- Сей аттестат выдан... - начал он и быстро пробежал глазами по строкам, из которых явствовало, что канцлер имеет право входить в любую из европейских масонских лож и признается человеком с правом владения высшего титула тех лож.
- Уразумел? - спросил обескураженного поручика Бестужев-Рюмин, - Бумага эта подлинная и прислана мне из Англии из самой наиглавной ложи, членом которой я с тех пор и считаюсь. Так что не скрытничай, а докладывай по порядку все, как есть.
- Слушаюсь, - покорно склонил голову Кураев и подробно изложил весь обряд посвящения, где он происходил и кто там присутствовал.
- Молодчина, - похвалил его граф, - премного тобой доволен. Сам-то не вступил в ложу? И правильно сделал. Баловство это все, но вред может немалый принести. Сам понимаешь, что болтать лишнее ни о ложе, ни о нашей встрече ты не должен, а потому подай завтра бумагу по начальству с просьбой предоставить тебе отпуск. Напиши, будто на излечение поедешь в свое имение. Где оно у тебя?
- Возле Твери, - пояснил Кураев.
- Вот и поезжай с Богом, отдохни от забот, от разъездов, а как мне понадобишься, я тебя сам разыщу.
... А уже на другое утро граф Алексей Петрович Бестужев-Рюмин бодрым шагом входил в приемную императрицы и сердито приказал выскочившему из соседней комнаты камер-лакею:
- А ну, мил человек, доложи, кому положено, что канцлер российский с важным донесением явился на доклад к императрице.
На удивление, его приняли довольно быстро, и, когда он лишь переступил порог царского кабинета, то увидел стоящего сзади Елизаветы Петровны в роскошном парике с прядями, достающими до пояса, Ивана Ивановича Шувалова.
- Что у тебя стряслось, граф? - чуть сморщив нос, высокомерно глянула в его сторону императрица.
- Нам бы, государыня, с глазу на глаз переговорить, - внутренне сжавшись и глядя в глаза Шувалову, попросил канцлер.
- Какие такие секреты у тебя, про которые нельзя при ближнем моем человеке говорить, - тем же неприязненным тоном заявила Елизавета Петровна, - говори, говори, не стесняйся.
- Да уж нет, государыня, погожу, - и не думал сдаваться Алексей Петрович, не отрывая глаз от переносья Шувалова. Тот почувствовал, что канцлер не уступит и счел за лучшее удалиться.
- В академии мне быть надобно, матушка, - низко поклонился он императрице, - дозволь поехать. Да и граф вон как смотрит на меня, не ровен час, укусит вдруг.
- Я ему покусаюсь, - засмеялась Елизавета Петровна, довольная, что щекотливый вопрос удалось решить миром, - такую трепку задам, будет у меня долго помнить, как друзей моих обижать. Слышишь, граф? - проговорила, подставив Шувалову для поцелуя румяную щеку.
Алексей Петрович дождался, когда за Иваном Ивановичем закрылась дверь и, подойдя к столу, за которым сидела императрица, положил перед ней на стол лист бумаги с написанными столбиком фамилиями.
- Что это? - спросила она, близоруко щурясь. - К награде, что ли, всех их представить решил? Все они мне известны, из почтенных семейств люди. Поясни, чего под нос мне за бумагу суешь.
- Все они в тайное общество входят, - развел руками канцлер
- Быть того не может, - привстала с кресла императрица. При этом Бестужев заметил, как побелели ее, бывшие еще минуту назад румяными, щеки и оттопырилась нижняя губа.
- Врать я, государыня, с детских лет не обучен, а уж на старости и совсем не пристало. Да и вы меня доподлинно знаете: не бывало такого, чтоб я непроверенные сведения к вам нес. И тут все правильно изложено.
- С какой целью то общество составлено? - более спокойно спросила Елизавета Петровна и повернула бумагу со списком к свету.
- На мой взгляд, государыня, баловство одно, - усмехнулся канцлер, довольный произведенным эффектом, - истину ищут.
- Чего? - не поняла императрица.
- Истину, говорю. Как правильно жить, не знают. Так что, я и думаю, баловство одно.
- Вроде как в возрасте все, а дурью занялись, тьфу, - кинула бумагу на стол императрица и притопнула ножкой, румянец вновь вернулся на ее красивое лицо, - а он, - кивнула вслед ушедшему Шувалову, - там состоит? - граф видел, как это важно было знать для нее, и, поколебавшись, ответил:
- Про него пока ничего худого сказать не могу, но многие ближние друзья его в то общество вхожи.
- Хорошо, - императрица поднялась, давая понять: разговор окончен, докладывай неукоснительно мне лично, коль что новое узнаешь.
- Слушаюсь, государыня, - граф ловко наклонился к столу и подобрал бумагу, свернул, сунул за манжет кафтана, пошел к двери.
