- Постой, - остановила его императрица, - а с какой стати ты вдруг этим делом занялся? Ты бы лучше за государями иноземными так смотрел да все о них знал. Какая корысть тебе в том, Алексей Петрович?
- Корысти никакой, - остановился он и хитро блеснул глубоко посажеными глазами, - только в моих делах, чтоб знать, что по заграницам делается, надо ведать, и что под собственным носом творится. А иначе, - он поднял руку и ребром ладони провел по горлу, будто старался отрезать голову.
- Тебя не переделаешь, - недовольно буркнула Елизавета Петровна и отвернулась к окну.
А канцлер, весело насвистывая, прошел по дворцовым переходам, подмигнул часовому возле лестницы, отчего тот необычайно смутился, и с крыльца призывно махнул кучеру, подремывающему на козлах.
- Домой прикажете? - спросил тот, когда Алексей Петрович, покряхтывая, вскарабкался в коляску.
- Успеется домой, гони-ка лучше за город, где погулять одному можно без посторонних глаз.
К себе Алексей Петрович вернулся уже под вечер, пропитанный лесным духом, в пыльных башмаках, и, не переодевшись, направился в кабинет, где тут же засел писать послание к своему агенту в Германию.
"Узнай непременно, - просил он агента, - посещает ли король Фридрих масонскую ложу и как часто..." Потом кликнул секретаря и велел зашифровать свое письмо, и завтра же отправить с курьером.
17.
Став московским сыщиком, Ванька Каин во многом переменился. Перво-наперво, снял он огромный дом в Зарядье, близехонько от Мытного двора, где постоянно крутились беглые солдаты, разные фабричные люди, оставшиеся без работы, да и множество иных личностей, которым темная ночь - родная матушка, а чистый месяц - строгий батюшка. Со многими из них Ванька быстро перезнакомился, просил захаживать к нему в гости, а принимая их, выведывал, где кто чего покрал, умыкнул, куда добычу свою отнес.
Во-вторых, набрал себе Иван команду из надежных людей, с которыми хаживал по рынкам и базарам, приглядывался, чего там творится, слушал разные разговоры, сиживал подолгу в кабаках и опять слушал и слушал пьяную болтовню, безошибочно отличая, кто из говорящих - истинный вор, а кто больше болтает, на себя же наговаривает.
В-третьих, по настоянию Аксиньи взял к себе в дом хозяйкой разбитную деваху из фабричных, Лизку Кирпичникову, которая могла и на стол подать, и, когда хозяина в доме нет, с гостями перетолковать, да и весь дом в порядке, в чистоте поддерживать. Она же, Лизка, справила Ивану, не без Аксиньиной помощи, бархатный сиреневый кафтан и епанчу из доброго сукна, и стал Каин в тех одеждах похож если не на сына дворянского, то за гостя торговой сотни всяк его принимал.
Капитан-исправник сыскного отделения, Елисей Кузьмич Кошкадавов, под чьим началом служил теперь Иван Каин, по началу отнесся с недоверием к новому подчиненному, но пойти против воли Сената не мог. Он попробовал поставить Каина в караул, надеясь, что тот сам сбежит с тяжкой службы, но Иван выдержал ночное дежурство, а под утро заглянул в участок, прошел прямиком в кабинет к самому Кошкадавову и положил перед ним на стол тяжелый кошель, приятно зазвеневший серебряным звоном.
- Обронил кто-то ночью... - пояснил Иван и, круто развернувшись, ушел вон.
Капитан-исправник торопливо, закрыв дверь на засов, пересчитал деньги вышло за полсотни рублей, почти его полугодовое жалование. Кошкадавов выждал несколько дней, не объявится ли хозяин. Никто не назвался, и тогда он начал потихоньку тратить деньги: накупил обновок жене и детям, чаще стал захаживать в кабаки. Еще через какой-то срок в его кабинете оказался точно такой же кошель, а в нем все те же полсотни целковых. Более на караул Ивана Каина не снаряжали. А еще через месяц службы Каин втолкнул в кабинет к капитану-исправнику четырех подозрительного вида мужиков.
- Принимай в штат, - не то попросил, не то потребовал он у Кошкадавова, - цены нет мужикам этим. Ухари, одно слово.
- На кой они мне нужны? - насупился было Елисей Кузьмич. - Воры с большой дороги...
- Так и я оттуда же пришел, - рассмеялся ему в лицо Иван, - по маленькой мы и не хаживаем, привычки нет, - пришедшие с ним мужики громко заржали, предерзко поглядывая на капитана-исправника.
- Нету местов свободных, - попробовал посопротивляться для вида Елисей Кузьмич, но уже понял: пропал, сгинул и никогда, ни разочка, не сможет отказать нагло ухмыляющемуся Каину.
- То не беда, выдай аттестат, а пропитание они сами себе сыщут, спокойно согласился Иван. - Так говорю?
- Точно, нам бы гумагу лишь, что в полиции, в Сыскном приказе на службе, а остальное сладится... - прогнусавил один из них. Вздохнув, Кошкадавов кликнул секретаря и велел записать имена ивановых дружков.
- Говорите прозвания свои, - заскрипел пером секретарь.
- Кувай... Легат... Остолоп... Жулза... - спокойно назвались они. Капитан-исправник лишь рот открыл от удивления, а Ванька пояснил:
- Зачем христианские имена писать, коль на такую службу пошли...
