- Вы нас давно знать изволите, - вступился за зятя Карамышев. - Разве могло нам такое в голову прийти? Золотые монеты чеканить!
- Хорошо, хорошо, - успокаивающе махнул рукой Балабанов, - не смею больше задерживать, а ты, - нашел глазами Леврина, - лучше мне на дороге не попадайся, а то язычок-то укорочу, - и, погрозив ему пальцем, еще раз сердито сверкнул глазами, начальственно нахмурил брови, коротко кивнул массивной головой и, повернувшись на каблуках, вышел. Пристав оглядел на прощание печь, фыркнул и пошел, оглядываясь назад, вслед за полицмейстером, но ткнулся головой о низкую притолоку сарая, ойкнул, едва не упал, схватился рукой за ушибленное место и, чертыхаясь, выскочил вон.
Когда начальство удалилось, Зубарев и Карамышев, и оба мастеровых мужика, что во время разговора стояли насупившись, не проронив ни слова, и Леврин захохотали. Последний громче всех.
- Я ж говорил ему, нельзя в баню с лысой головой ходить, - всплескивая руками, едва выговаривая слова, брызгая слюной, повторял Тимофей, - долго теперь шишку оттирать станет, ко льду прикладывать.
После того, как отвели сорок дней по отцу, Катерина решилась ехать домой и стала сговаривать мать перебираться к ней в Тару. Та ждала, что ей скажет Иван, но он отмалчивался, появлялся дома лишь под вечер, уставший, перемазанный в саже. Немного выждав, Варвара Григорьевна, наконец, решилась, собрала нехитрые пожитки и ранним утром вместе с дочерью отправилась на свое новое место жительства, проплакав всю последнюю ночь перед отъездом.
Иван, проводив мать, стал еще молчаливее, сильно осунулся лицом и лишь изредка заговаривал с Антониной, на плечи которой легло все домашнее хозяйство. Карамышев о чем-то подолгу шептался с Тимофеем Левриным, но Иван не обращал на то внимания. За две недели плавильную печь полностью выложили, обмазали, и Леврин обещал через день-другой провести пробную плавку уральской руды.
- Только чтоб никого рядом не было, - предупредил он Ивана, - дело нешуточное - руду плавить. Тут постороннего быть не должно...
- Какой же я посторонний, - изумился Иван. Но Тимофей был непреклонен, и Ивану не оставалось ничего другого, как согласиться.
Леврин предупредил, что плавку проведет ночью, дабы избежать появления в очередной раз кого-либо из нежданных гостей. Иван ушел в дом, решив, что, может, так будет и лучше, оставив Тимофея колдовать одного в каретном сарае. Спал он плохо и, едва начало светать, кинулся, накинув на плечи легонький полушубок, в сарай. Вбежав туда, застал Леврина спящим на лавке. Осторожно ступая, пробрался к печи и увидел лежащий на закопченных кирпичах небольшой кружок матово поблескивающего металла. Не помня себя, Иван бросился к нему, схватил в руки, принялся разглядывать, ощупывать, прикидывать на вес и даже проверил на зуб твердость.
- Зря стараешься, - остановил его проснувшийся Леврин, - серебра там и близко нет.
- А это что?
- Олово, - позевывая, отвечал Тимофей.
- А где же серебро? - Ивану не хотелось верить, что столько сил и затрат пошло впустую.
- То мне неизвестно, - с неизменной улыбочкой отвечал Леврин, продолжая лежать на лавке. - Я той руды с тобой не брал, оказаться бы мне в тех горах, может, и отличил бы, где руда пустая, а где с серебром.
- Может, вместе и поедем, как лета дождемся, - предложил Иван.
- Нет, мне обратно на завод надо. Ты уж сам давай.
- А если опять пустую породу привезу?
- Извини, братец, только не могу. Меня хозяин и так заждался, сызнова врать придется, почему я в Тобольске больше месяца просидел.
- Чего-нибудь придумаешь, - попытался переубедить его Иван.
- Да ты не огорчайся, олово - это тоже хорошо. Могло б и его не оказаться. Значит, серебро где-то рядом лежит.
Отворилась дверь, и вошел Андрей Андреевич Карамышев, потирая рукавицей замерзший с мороза нос.
- Плохо дело? - спросил он, обведя глазами Зубарева и все еще лежащего на лавке Леврина.
- Плохо, - согласился Иван. - Вместо серебра олово выплавилось.
- Неужто все образцы опробовал? - спросил он Тимофея.
- Да нет. Еще остались. Только сумлеваюсь я в них, зря все это.
- Как знать, как знать, - прошелся мелкими шажками вокруг печи Карамышев. - Надо дело до конца доводить. А вдруг да найдешь чего? - и он незаметно подмигнул Тимофею.
- Как хозяин скажет, - блеснув зубами, посмотрел тот на Зубарева и сел на лавке, - наше дело петушиное: прокукарекал, а там - хоть не рассветай.
- Значит, не все образцы в дело пошли, - оживился Иван. - Только я одного не пойму: если, к примеру, в одном из них серебро окажется, то как я потом узнаю, откуда какой камень будет.
- Вот дурья башка! Неужели ты не догадался заметить, где какой камень брал? - всплеснул руками Леврин.
- А кто мне наказывал про то?
- Сам знать должен, - пожал плечами Тимофей, - твоя забота со всем этим разбираться. Ты меня для каких дел нанимал? Руду плавить? Я ее выплавил. А сейчас идите отсюда, дайте поспать еще. Так и быть, и остальные образцы сегодня в ночь испробую.
