Приемная комната митрополита оказалась в длину не более пяти шагов, с небольшими оконцами и низким потолком. Вся противоположная от входа стена ее была увешена иконами, а длинный стол на резных точеных ножках завален книгами и бумагами. Ивану не приходилось прежде встречаться с владыкой, но он слышал от многих, что тот слыл большим книжником, собирал старые грамоты и рукописи и даже сам написал несколько книг, а потому Зубарев немного робел и понятия не имел, о чем станет вести разговор с митрополитом. Оставалось надеяться на тестя, который, наоборот, держался подчеркнуто независимо и все вытягивал вперед острый, успевший покрыться за ночь щетиной, подбородок.
Владыка неожиданно для них вошел через боковую небольшую дверцу, которую Иван не заметил, низко нагнув голову, а когда распрямился, пристально глянул на них, то показался вблизи еще выше ростом и необычайно худым, с бледным лицом, глубоко посаженными черными проницательными глазами. Иван и Андрей Андреевич шагнули под благословление и поспешили сесть на обыкновенную деревенского вида лавку, стоящую подле стены. Сам владыка опустился в простое деревянное кресло и, облокотясь о стол, изучающе посмотрел на них, чуть кашлянув, спросил глухим надтреснутым голосом:
- Что привело вас ко мне? Слушаю.
- Владыке, верно, известно, как пострадал я от рук неверных...
- Слышал, слышал, - коротко кивнул тот, пристально вглядываясь при этом в Ивана.
- Теперь принужден жительствовать у зятя моего, Ивана Зубарева, как-то по-книжному продолжил Карамышев, - в деревеньке, неподалеку от Тюмени, именуемой Помигаловой... - владыка молчал, ожидая, когда тот перейдет к сути дела. - А тут свояк мой Богу душу отдал, - Андрей Андреевич никак не мог нащупать нить разговора, Иван даже усмехнулся про себя, радуясь растерянности всегда излишне самоуверенного тестя, - да после себя долгов наоставлял, - продолжал тот, - а потому, ваше высокопреосвященство, имеем дерзость припасть к стопам вашим со смиреной просьбой: благословите начатое нами дело, - закончил он и замолчал, так ничего толком и не изложив.
- Благословить доброе начинание всегда рады, - вновь кашлянув, проговорил владыка, - только непонятно, о каком деле речь ведете.
- О серебряных приисках, - заявил Карамышев. В комнате установилось недолгое молчание и слышалось лишь прерывистое дыхание Карамышева да сопение Ивана, который уже и не рад был, отправившись на прием к митрополиту. Вряд ли Карамышев сумеет выпросить у него денег, а, скорее, кончится все тем, что владыка, как и губернатор, попросит свою долю от не найденного еще серебра.
- И где таковые есть? - наконец спросил митрополит, оглаживая длинную, почти совсем седую бороду тонкими, чуть желтоватыми в свете ранних солнечных лучиков, пробивающихся сквозь замерзшие стекла, пальцами. - Что-то ранее мне не приходилось о таковых слышать.
- Иван, покажи слиток, - кивнул зятю Карамышев.
Иван вытащил из-за пазухи сверток, развернул, выложил на стол перед владыкой. Тот приподнял его, прикинул на ладони, положил обратно и спросил:
- Так, где те прииски находятся?
- На Урале, - подал, наконец, голос Иван, - в башкирских землях.
- Далековато... И много ли там руды будет?
- Пока не знаю, - честно признался Иван, - это пробная плавка из образцов, что мной привезены на удачу.
- Неплохая удача, - чуть усмехнулся владыка. - Власти в известность поставлены?
- В Сенате бумага мной на то получена, - опять полез за пазуху Иван, спеша достать заветную бумагу, с которой не расставался с самого момента ее получения.
- Не нужно, верю на слово, - поднял руку митрополит Сильвестр, - что от меня лично или паствы моей требуется? Сразу предупреждаю, оказать денежную помощь не смогу. Дать своих людей на работы тем более. Да и не дело церкви рудознатством заниматься.
- Но ведь утварь церковная, оклады к иконам, кресты, чаши причащальные делаются именно из серебра, - наконец вышел на нужную стезю Карамышев.
- И что с того? Прикажете нам и винокуренные заводы открывать, коль святое причастие вином церковным производится? Бумажные фабрики ставить, потому что записи церковные ведем? Нет, милостивые государи, не ждите от меня помощи. Дело церкви - молитва, выполнение святых таинств, обращение с наставлениями к прихожанам, взращивание непрестанное доброго стада. Известно ли вам, сколь много храмов возводится по всей сибирской епархии? Но тогда всех священнослужителей и монашествующих, по вашим рассуждениям, требуется привлечь для тех работ. Кто же взамен их служить в храмах станет? Нет, не дело говорите, - и он хотел было подняться из-за стола, чтоб закончить бесполезный разговор. Но тут Карамышев, обретя, наконец, извечную уверенность, страстно заговорил, спеша привести собственные доводы.
